Тетка Лили и два ее кузена.

— Может, вы проводите меня к этому коттеджу, мадам?

Домоправительница сильно разволновалась и сказала, что для его светлости будет лучше пригласить Бесси сюда, но Невиль отказался и пошел в указанном направлении.

Бесси Дойл была дородной женщиной средних лет с багровым лицом. Увидев на пороге модно одетого графа, она, уперев руки в толстые бока, оглядела его с головы до ног.

— Если вы принесли белье, — сказала она, — то попали как раз по назначению. Только вот не знаю, что делать с вашими модными ботинками, после того как вы протопали сюда по такой грязи. Получше вытирайте ноги, если вы собираетесь пройти в дом.

Невиль усмехнулся. В обозе армии было полно таких Бесси Дойл, сильных, выносливых, практичных женщин, которые готовы были встретиться хоть с целой армией Наполеона, уперев руки в крутые бока и пользуясь отборными словечками, которые легко слетали с их языка.

Да, Бесси помнила письмо, в котором сообщалось о смерти Томаса; Уилл носил его читать к викарию. Да, там было и какое-то тряпье, совершенно, на ее взгляд, бесполезное. Оно валялось вон там, в куче, Бесси указала в угол комнаты, в которой они находились, когда она вернулась от своей престарелой матушки, за которой ухаживала, но та так и не умерла, чего нельзя сказать об Уилле. Она была еще у матушки, когда ей сообщили, что Уилл упал с лошади и, ударившись головой о камень, вышиб себе мозги.

— Мне очень жаль, — сказал Невиль.

— Ну, — философским тоном начала она, — по крайней мере это доказывает, что у него были мозги. Иногда я в этом сильно сомневалась.

Бесси Дойл, как решил Невиль, не была безутешной вдовой.

— Я сожгла это тряпье, — сказала она, прежде чем он успел спросить об этом. — Это была куча окровавленных тряпок.

— А вы не просмотрели его сначала? — спросил Невиль. — Не было ли там письма, какого-нибудь пакета, возможно, денег?

При упоминании о деньгах миссис Дойл разразилась громким смехом. Если они там и были, то Уилл сразу же пропил их.

— Возможно, напившись, он и упал с лошади, — заявила она, но это не было серьезным предположением, так как она тут же заметила: — Том никогда бы не стал копить деньги для Уилла.

— У Томаса Дойла была дочь, — сказал Невиль.

Бесси Дойл ничего не знала об этом и совсем не горела желанием узнать что-нибудь о племяннице. Она сообщила его светлости, что скоро с конюшен придут ее парни настолько голодные, что смогут съесть целого быка.

Невиль воспринял это замечание как намек, что ему пора уходить. Он повернулся к двери, и тут что-то привлекло его внимание: на гвозде у самой двери висел военный ранец.

— Он принадлежал Томасу Дойлу? — спросил Невиль, указывая на ранец.

— Осмелюсь сказать, что да, — ответила Бесси. — Это была единственная полезная вещь из всего барахла. Но он был таким грязным, что я чуть не протерла его до дыр, пока отскребла.

— Могу я взять его? — спросил Невиль. — Вы не могли бы продать его мне? — Вытащив из кармана кошелек, он достал купюру в десять фунтов и протянул Бесси.

Бесси с подозрением посмотрела на него.

— Вы что, чокнутый? — спросила она его светлость. — Здесь больше, чем мы с парнями зарабатываем за год. За это старье?

— Пожалуйста, — сказал Невиль. — Если десяти фунтов недостаточно, я удвою сумму.

Но у Бесси была своя гордость. Она не грабительница. Вытряхнув на пол содержимое ранца, она одной рукой протянула его Невилю, а другой схватила деньги.

Деформированный ранец, когда-то принадлежавший его сержанту, лежал на противоположном от Невиля сиденье, когда он возвращался обратно в Ньюбери.