— О да, вне всякого сомнения, — ответила Элизабет. — Вы выбрали правильное слово. Глядя на вас, не скажешь, что это не врожденные манеры. Как вы считаете, Линдон?

— Именно так, мисс Дойл, — сказал герцог. — Могу я просить вас оказать мне честь танцевать со мной первый танец?

— Благодарю вас, ваша светлость.

Лили удержала себя от того, чтобы не закусить губу или не сказать то, что она говорила Элизабет на протяжении всей последней недели — все бесполезно. Несмотря на то что на ней будет необыкновенно красивое бальное платье, несмотря на то что она научилась правильно приседать в реверансе, знала, как держать голову, спину, руки, как обращаться к разным людям, как проделывать такую забавную вещь — правильно обращаться с веером и пользоваться им, не только когда ей становилось жарко, — она даже мысли не допускала, что станет танцевать. Правда, у нее были уроки танцев три раза в неделю, и суетливый учитель, вынуждавший их с Элизабет смеяться над ним после каждого его ухода, называл ее способной и грациозной ученицей. Но она не чувствовала в себе достаточной уверенности, чтобы принять участие в танцах на настоящем светском балу.

— Пожалуй, нам пора ехать, — сказал герцог.

Спустя пять минут Лили сидела в карете его светлости рядом с Элизабет и напротив герцога, расположившегося спиной к лошадям. Они ехали на бал к леди Аштон. Когда Лили вздумала протестовать против этой поездки, Элизабет объяснила ей, что это входит в ее обязанности компаньонки. Какая польза от компаньонки, если она не может выехать в свет вместе со своей хозяйкой? Элизабет не нужна еще одна служанка — у нее их целый комплект. Ей нужна подруга.

Лили была в ужасе. Пожив в Ньюбери-Эбби, она знала, какой жизнью живет высшее общество. Это был чуждый ей мир. И вот сейчас она едет на бал, который является событием светского сезона в Лондоне. Она чувствовала тяжесть в желудке хотя за обедом ела мало. Она не удивится, если при выходе из кареты ее колени подогнутся и она упадет.

Лили надеялась, что после танца с герцогом Портфри она сможет спрятаться в тени, если таковая имеется в ярко освещенном бальном зале. Она надеялась, что Элизабет не будет заставлять ее танцевать с кем-нибудь еще. Она надеялась, что никто не узнает, кто она такая. Конечно же, Лили была хорошо осведомлена о том, что некоторые из присутствующих на этом балу были в церкви Ньюбери в день венчания, которое она прервала. Но ей не верилось, что они могут узнать ее. Ведь сейчас она выглядит совсем по-другому. Она надеялась, что никто ее не узнает. Гораздо важнее то, что кто-нибудь может догадаться, что она вовсе не леди.

Каждый раз, бросая взгляд на герцога, Лили видела, что он пристально смотрит на нее. Под его взглядом у нее замирало сердце — не от стыда, нет, и не так, как это было в присутствии Невиля. Здесь было что-то совсем другое, но так или иначе, ей становилось неуютно.

— Ну разве это не замечательно, — пробормотал герцог.

— Конечно, — весело согласилась с ним Элизабет. — Ну просто Золушка, да и только. Верно, Линдон? Но ничего невероятного здесь нет, уверяю вас. От природы она красива, обладает естественной грацией, изяществом. Мы не создавали новую Лили. Мы просто слегка отполировали прежнюю и сделали ее такой, какой она и должна быть.

— Просто чудо, — сказал герцог, снова устремив взгляд на Лили, отчего ей стало совсем невмоготу.

В это время карета замедлила ход и остановилась. Выглянув из окна, Лили увидела, что они стоят в длинном ряду карет. Впереди всеми окнами сиял особняк. Красная дорожка была разостлана от самых дверей через всю лестницу и дальше по тротуару до самых карет, чтобы гости, выходя из них, не ступали на холодную землю.

Итак, они прибыли, вернее, вот-вот прибудут. Кареты одна за другой подъезжали, и ливрейные лакеи помогали гостям выходить из них.