Элизабет заметила их приближение и вежливо улыбнулась:

— Джозеф? Невиль? Какая приятная неожиданность видеть вас здесь.

Хорошие манеры взяли верх. Невиль поклонился, то же самое сделал и его кузен. Они обменялись поклонами и с герцогом Портфри.

— Ты оставил матушку в добром здравии, Невиль? — спросила Элизабет. — А как чувствуют себя Гвендолайн и Лорен?

— Все хорошо, — заверил ее Невиль. — Они передают вам приветы.

— Спасибо. Вы знакомы с мисс Дойл? Могу я представить вас ей?

«Какая наглость! — подумал Невиль. — И ведь она явно довольна собой».

Он заметил, что окружавшие их люди притихли, а некоторые просто отошли. И как это ни странно, но он боялся повернуть голову. Ему это было физически трудно. Но он сделал над собой усилие и резко повернулся.

Невиль забыл, что за ним наблюдают не только посторонние, но и Лили.

Лили была вся в белом. Изящество простоты. Она казалась ангелом. На ней было атласное платье с высокой талией, квадратным вырезом и короткими рукавами, кружевная туника, белые бальные туфельки, белый веер и длинные белые перчатки. Даже ленточка, вплетенная в волосы, была белой. А ее волосы! Они были коротко подстрижены и мягкими колечками обрамляли ее лицо, делая его похожим на сердечко. Ее голубые глаза казались еще больше. Она выглядела изящной, невинной и чрезвычайно соблазнительной. Лили. Ах Боже мой, Лили. С тех пор как она уехала, он скучал по ней каждую секунду. Но только сейчас, увидев ее, Невиль понял, как болезненно переносил разлуку с ней.

— Разрешите представить вам, Лили, маркиза Аттингсборо и графа Килбурна, — сказала Элизабет. — Мисс Дойл, джентльмены.

«К чему весь этот фарс?» — подумал Невиль, не отрывая взгляда от лица Лили. Увидев его, она широко раскрыла глаза и покраснела. Ее никто не предупредил, что он будет здесь. Но самообладание не покинуло ее, и она изящно присела в реверансе.

— Милорд, — обратилась она сначала к Джозефу, затем к нему.

Невиль невольно поклонился, подумав при этом, что становится соучастником этого фарса.

— Мисс Дойл?

Он внезапно осознал, что никогда прежде не называл ее так. Она всегда ему нравилась, и он уважал ее как дочь сержанта Дойла, но называл ее просто Лили, чего бы никогда не позволил, обращаясь к дочери офицера. Он никогда не думал о ней как о леди.

— Да, — ответила она на какой-то вопрос, заданный ей Джозефом. — Благодарю вас, милорд. Я уже танцевала три танца. Его светлость был настолько любезен, что пригласил меня на первый танец.

Она была совершенно другой, начиная с прически, которая ей очень шла, хотя Невиль очень пожалел о копне ее буйных волос, к которым он так привык. Невиль отметил, что с ней произошла тысяча всяких перемен. Она всегда была грациозной, но сегодня выглядела элегантно грациозной. Она всегда говорила правильно, и у нее никогда не было вульгарного акцента. Но сегодня ее голос звучал как-то особенно утонченно. Но главная перемена, которая сразу же бросилась ему в глаза, заключалась в том, что она не выглядела растерянной или скованной, как это часто бывало в Ньюбери-Эбби. Она держалась легко и непринужденно, словно всегда принадлежала к этому обществу.

— Вы потанцуете со мной... мисс Дойл? — спросил Невиль, заметив, что все готовятся к следующему танцу.

— Мне очень жаль, милорд, — ответила она, — но этот танец я обещала мистеру Фарнхоупу.

И действительно, к ним быстро подошел мистер Фарнхоуп, решительно настроенный защищать свое право.

— Может, следующий? — предложил Невиль.

— Спасибо. — Лили положила руку на запястье Фарнхоупа.