– А где такой находится? – не удержался от вопроса Ольгин.

– В горах Гиндукуша, сынок, – как-то очень по-свойски ответил ему капитан. – Он связывает северную часть Афганистана с его центральными провинциями. То еще местечко. Высота четыре тысячи метров над уровнем моря, летом жара, зимой снежные лавины. И тоннель длиной в три километра, который тамошние декхане, сильно мирные и дружелюбные днем, по ночам время от времени очень сильно хотят взорвать. А мы им позволить это сделать никак не можем.

– Потому что приказ такой был отдан, – перестав жевать, отозвался Ровнин, который про Афганистан знал не понаслышке. Старший брат отца тоже побывал там и так же, как сидящий перед ним мужчина, сумел вернуться живым, правда, привезя с собой кусок металла, застрявший где-то под сердцем, и который врачи, как ни старались, не смогли вынуть. Он обзавелся им на перевале со звучным названием Карамунжон, а уже после, в ташкентском госпитале, к этой железке Министерство обороны добавило орден «Красной звезды».

– Ну да, ну да, – усмехнулся Моисеев и, как видно прочтя что-то в глазах собеседника, тихонько спросил: – Тоже успел повоевать, значит? Чечня?

– Дядька по отцу за речкой был, – ответил Олег, снова принимаясь за котлету. – Оттуда все и знаю. А сам не воевал.

– Да и слава богу. – Пашка встал со стула. – Ладно, как закончите, подходите в двенадцатый кабинет. Свожу вас в морг, покажу красоту. А ты, малой, послушай моего доброго совета – не ешь. Не надо.

Опер загрузил пустые тарелки на поднос и направился к той хрени на колесиках, на которую все ставили грязную посуду. Ольгин глянул ему вслед и спросил у Олега:

– Так мне есть или нет?

– Хочешь – трескай, не хочешь – мне отдай, – даже не подумал изображать из себя отзывчивого старшего товарища Ровнин. – Главное – быстрее думай. Чую, визита в лес нам точно не миновать, а это тебе не город. Никогда не знаешь, когда из него выйдешь.

– В курсе, – буркнул Саня и шустро заработал ложкой.

Морг находился в том же здании, что и ОВД, только вход, ясное дело, расположен был на противоположной его стороне. Причем если не знать, что он там есть, то так сразу, пожалуй, случайный прохожий его бы и не заметил.

– Оригинально, – оценил Ровнин креативность подхода, – и ходить далеко не надо, если что.

– В целом да, – согласился Моисеев, пропуская коллег из Москвы вперед. – Только девки-паспортистки по первости сильно на этот счет переживают, когда узнают, с кем соседствуют. Они же прямо через стенку сидят. То запах мертветчины чуют, которому взяться-то неоткуда, то по темноте мерещится им всякое. Визжат, психуют, у одной форменная истерика даже случилась, стаканом в рот два дня попасть не могла. Потом, ясное дело, привыкают, но тут другая беда подкрадывается – они замуж выходят и в декрет сваливают.