Джек снова опустил полотенце в ледяную воду, которую велел принести из кухни. Он выжал полотенце и приложил его к синяку, расцветавшему на челюсти брата.

– Я тебя принес. Ты весишь целую тонну. Нет, две тонны. Райдер осторожно обвел языком губы.

– Все зубы целы, но я чувствую себя так, будто меня лягнула лошадь.

– Если бы я не понял вовремя, что это ты, мне пришлось бы заказывать тебе фоб, а не волноваться, не выбил ли я тебе зубы.

– Зачем ты капаешь ледяной водой мне на шею?

– Пытаюсь спасти то, что осталось от твоего дыхательного горла. Или, если хочешь, можешь считать мой холодный компресс изощренной восточной пыткой.

Райдер оттолкнулся от резной спинки кушетки. Он прижал руку к горлу и сглотнул, потом неуверенно усмехнулся. Джек уже снял с него галстук и расстегнул рубашку.

– Если ты велишь принести горячего бренди и меду, смогу ли я это проглотить?

Джек вручил ему холодное полотенце – пусть сам прикладывает к своей челюсти.

– Уже несут; полагаю, у тебя всего лишь ушиб. Райдер подавился кашлем.

– В таком случае мы оба хороши! Ты видел себя в зеркале?

– А ведь неплохо, а? – Джек пошел посмотреться в зеркале над камином. – Мистер Трент был умеренно основателен. И я очень рад, что ты решил, будто можешь добавить что-то еще к его побоям.

– Не очень-то честно было с моей стороны пытаться ударить тебя без предупреждения…

Джек обернулся и посмотрел на брата.

– Если ты извиняешься за это, я тебя убью. Ты был потрясен тем, что увидел в саду роз. Потом ты, вероятно, встретился с матушкой, которая, конечно, прочла на твоем лице, что именно произошло.

– Да, – сказал Райдер, тень затуманила его зеленые глаза.

– Если бы я оказался на твоем месте, я бы сделал то же самое. Точнее, я сначала сходил бы за кнутом.

– Нет, ты этого не сделал бы. Пусть твоя мораль в сексуальной сфере, как у уличной кошки, но никто с твоими боевыми умениями никогда не ударит беззащитного человека, если только не собирается его убить. Я не верю все же, что ты хладнокровный убийца или что ты склонен к братоубийству.

– Все же? Значит, ты поверил бы в это, будь у тебя больше доказательств?

– Господи, Джек! – Райдер попытался повернуть голову и поморщился от боли. – Во что мне верить, по-твоему? Ты исчез из Англии на годы. В твоих письмах нет ничего, кроме забавных анекдотов о путешествии по Персии или Индии. Твои сестры начали выдумывать фантастические истории о твоих , подвигах, истории, более подходящие для сказок «Тысячи и одной ночи». А любая легенда обрастает подробностями сама собой.

Джек отошел, чтобы выглянуть в окно. Ясный весенний вечер озарял маленький двор – еще один странный уголок, образованный бесконечными постройками и перестройками Уилдсхея за многие столетия.

– Тем временем ты слышишь нечто совершенно иное, – сказал он. – Другие рассказы циркулируют в лондонских клубах. Твой брат – извращенец: Дикий Лорд Джек, для которого ни одно чувственное приключение не кажется слишком низменным, ни один грех слишком непомерным. Он потерян для чести и пристойности. Возможно, отзвуки этого даже проникли в мои письма. Ты не хочешь верить этому, но в глубине души боишься, что это правда… и матушка тоже.

Райдер лег на спину и закрыл глаза.

– Я не верил, пока ты не обесчестил невинную англичанку…

– Только для того, чтобы снова овладеть ею в саду роз? – Джек отвернулся от окна и подошел к брату. – Да, именно это я и сделал. К чему ходить вокруг да около?

Брат ничего не сказал.