– Они ушли, – сказала она.

– Да. – Только это он и смог проговорить.

– Вам нехорошо? Джек покачал головой.

Котенок бросил шелковый свиток с вышитым драконом и побежал по комнате. Несколько свитков Тоби все еще лежали на ковре. Гораций накинулся на них, разбросал, а потом вскочил на стул и принялся вылизывать лапку.

Энн прикусила губу. Слезы блестели в глазах. Она опустила голову, как котенок, пряча лицо.

– Из-за меня вы утратили записные книжки, – сказала она.

– Нет. – Джек с трудом оторвал пальцы от стены, один за другим. Исключительно силой воли сохраняя самообладание, в глубине он все еще дрожал. – Из-за вас я удержался от убийства!

– Но если бы меня здесь не было, вам не пришлось бы их сжигать, да? От этого вам так нехорошо?

Джек запустил обе руки в волосы.

– Да. У меня случился небольшой приступ, но причина его в другом.

– Приступ?

– По милости моих наименее благородных чувств меня пригвоздило к стене. Сожалею о том, что на миг утратил хорошие манеры.

Она села, лицо опустошено.

– Из-за того, что вы сожгли все те бумаги и все же отдали окаменелость? Я не понимаю, как могли вы это сделать. Я не понимаю, почему вы не предвидели того, что случилось, почему не попытались предотвратить это.

– Я никак не предполагал, что они доберутся до вас. Я ожидал более прямого нападения, направленного только на меня.

– Значит, вы ошиблись. И теперь все доказательства этого гиганта исчезли. Вас это не тревожит?

– Нет.

– И по вашей вине то, что могло стать самым важным открытием века, утрачено для науки. – Она плакала. – История никогда не простит вам! Цивилизация никогда не простит вам!

– Да, – сказал он.

Она опустилась на колени, чтобы собрать оставшиеся клочки бумаг с пола. Слезы лились дождем. Мисс Энн Марш явно не знала, как следует плакать красиво – изящно промокая лицо носовым платочком. Вместо этого она испускала короткие душераздирающие звуки отчаяния, нос у нее покраснел, веки заблестели.

– Мне нет прощения, но кости все еще лежат там, в Азии, – сказал он. – Пройдет десять лет, или пятьдесят, или сто, но в конце концов кто-то снова проникнет в эти пустынные земли.

– Вы не организуете экспедицию, чтобы найти их? – Она высморкалась.

– Нет.

– Почему же? – Веки у нее малинового цвета, щеки в пятнах, но он умилился при виде ее склоненной спины. Нежной белой шеи.

– Обстоятельства изменились. Никто с Запада не может там выжить. Ни мгновения. Даже изменив облик.

Она встала, чтобы взглянуть на него – во взгляде обвиняющее пламя.

– Значит, вы сделали что-то ужасное!

– Да, – сказал он. – Но все равно эта одна неудача не изменит истины, и, может быть, никакое общество не способно проглотить за раз столько сведений, все переворачивающих, с такой быстротой. А пока…

Что пока? Вы все еще не понимаете, насколько это важно, да? Для вас это всего лишь абстракция. Хотелось бы мне показать вам существа, которых выкопали из земли прямо здесь, в Англии. Хотелось бы мне, чтобы вы поняли. – Это вы не понимаете.

Энн подошла к письменному столу – в руках обрывки бумаг, щеки поблекли от слез.

– Как же я могу понять, если вы ничего не объясняете?

– Тогда поймите: что, если Урия сказал правду, и он на самом деле не умер?

– Кто?

– Тоби Торнтон! – Он подошел к ней и, схватив ее за руки, встряхнул ее.