– И все же вам очень хочется вернуться туда?

– Я должен вернуться только потому, что моя миссия в тех краях все еще не завершена. – Он нахмурился. – Но теперь я боюсь.

– Вы один из самых храбрых людей, каких только можно себе представить, – сказала она.

– Безрассудная храбрость – вещь куда более легкая, если не слишком ценишь свою жизнь. К сожалению, теперь я хочу жить. – Он посмотрел на нее со странным сочувственным юмором. – Это и был тот риск, на который я пошел, когда этой ночью мы ласкали друг друга.

Слезы заструились по ее лицу.

– Я вызвала у вас желание жить? Он кивнул.

– Но не думаете ли вы, будто я хочу провести остаток своей жизни с племенами, которые считают предательство разновидностью чести? Не думаете ли вы, что я стремлюсь к одиночеству пустынь и гор? Да, там великолепно. Пожалуй, это даже стоящее дело – или было бы стоящим, если бы я не потерпел такой жалкой неудачи со спасением рукописей Тоби. Но эти годы часть за частью лишали мое тело души. Вчера ночью вы твердо решили вернуть ее на место. Вряд ли я вынесу, если снова потеряю ее.

– Но я ничего вам не дала, – возразила Энн. – Я обычная, упрямая и невежественная в том, что касается этого мира.

– Вы обладаете храбростью дракона, – сказал он. – Вы дали мне свободу. Вы вернули мне себя. Я люблю вас больше жизни, но вы действительно лишили меня безумной бравады, Энн. Мне не видать вашей храбрости.

– Вся моя храбрость – это только та храбрость, которой вы одарили меня. Настоящая храбрость – это то, что сейчас вы показываете мне. Вернуться назад в Азию, хотя вы считаете, что вам есть что терять. Настоящая храбрость – это то, что заставляло вас жить, когда вы были там. И только настоящий героизм позволяет вам сказать мне сейчас, что вы меня любите.

– Да, видит Бог, я люблю вас! Я люблю вас, моя храбрая жена. Если бы существовал способ снять с себя бремя этого долга, я бы это сделал. Но если Тоби жив, то находится в невообразимо ужасных условиях. Я – единственный человек, который представляет себе, где его искать и как там передвигаться. Если я могу вызволить его, я должен это сделать!

– Да, – сказала она, – да, должны. Я это понимаю. Я бы осталась здесь ждать вашего возвращения, если бы это был единственный ответ на нашу дилемму.

– Я не жду этого. Наш брак – это брак по расчету. Я вообще ничего не жду от вас.

– Но вы должны ждать, потому что я буду любить вас вечно, Дикий Лорд Джек, всем сердцем, всей душой и всем телом. Неужели вы не поняли, что вы и этим рисковали минувшей ночью? Что вы накрепко привязали меня к себе? Так что теперь наша храбрость только друг в друге.

– И все же я должен вас оставить, – сказал он.

– Но я могу отправиться с вами – не до того места, где находится темница Тоби, конечно, но куда можно. Почему бы и нет?

Джек недоверчиво взглянул на нее:

– И вы готовы оставить Англию, оставить ваших родных, бросить свою работу с окаменелостями?

– Да, да! Это ведь не навсегда, но тем временем у нас будет несколько месяцев на корабле, а после этого по крайней мере какая-то поездка по суше. Может быть, если мы будем вместе, мы создадим нечто настолько сильное, что это будет поддерживать нас обоих.

Он задрожал, словно от мощного порыва ветра.

– Господи, вы не понимаете, как меня подмывает согласиться. И вы не понимаете, о чем просите, Энн.

– Я ведь никогда этого не понимала, да? Но всякий раз мне удавалось настоять на своем. Это правильно. Я это знаю, Джек. Держите меня при себе, пока я даю вам храбрость.