Энн мысленно улыбнулась абсурдности своих мыслей. Он герой как святой Георгий! И он кажется таким чистым и далеким. Она никогда еще не думала о мужчине, что он красив, но только смотреть на него – все равно что пить из холодного, темного родника, хотя она даже не подозревала, что ей хочется пить. А слушать его! Она не понимает, о чем он говорит, но готова слушать его голос – он пробуждает в ней скрытое, почти забытое чувство восторга.

«Ты для моих мыслей что пища для жизни»…

– Я что-то не так сделал или не то сказал? – Лорд Джонатан усмехнулся.

Кровь бросилась ей в лицо.

– Я никогда не видела таких людей, как вы, – сказала она. – Вы… завораживаете. Вы заставляете меня думать о тиграх.

– О тиграх?

– Очень неприлично иметь такие фантазии, я знаю, и еще неприличнее говорить о них вслух – хотя разве в этом есть что-то дурное? – Лицо у нее пылало, но Энн упорно продолжала: – Я думаю, что вы говорили мне правду, насколько вы на это способны. А теперь я выскажу вам свои истинные мысли, рискуя оказаться перед вами глупой. Но почему бы и не высказать? Если человек попадает в такое необычное положение, почему бы не воспользоваться его преимуществами?

– Мы договорились, что вы можете забыть об осторожности, мисс Марш. Однако разве вы когда-нибудь видели тигров?

– Нет, но мне кажется, что они очень страшные и красивые…

Джек остановил коляску. Над холмами сгущались низкие облака. Стояло полное безветрие, полный покой, словно весь мир окутала сырость.

Он окинул взглядом ее лицо, потом остановился на глазах. Энн смотрела на него в упор, преодолевая смущение, зная, что может утонуть в этих глубинах. Сердце у нее под корсетом гулко билось, жар распространился, как солнечный свет, по ее бедрам, животу и грудям. Приятный жар, от которого закружилась голова, наполняя ее странным восторгом.

– Тигр всегда охотится в джунглях в одиночку. Он бросается на свою жертву сзади, без предупреждения. Тигр никогда не играет по правилам, – заметил Джек. – Вы хотите сказать, что со мной все-таки не чувствуете себя в безопасности?

– Нет, милорд. – Сердце у нее стучало, как барабан. – Совершенно наоборот. Я чувствую себя с вами в полной безопасности. Иначе как бы я призналась в таких фантазиях? Просто вы так не похожи…

– Не похож?

Веселость в его голосе навела ее на мысль, что он снова шутит, хотя его коричнево-золотистый взгляд был непроницаем, полон теней джунглей.

– Прекрасно, я скажу вам. – Энн закрыла глаза, и голова у нее закружилась еще сильнее. – Ваше лицо красиво, как скульптура. Ваши губы заставляют меня думать о патоке. Ваши руки выточены, как навершия спинок скамей в деревенской церкви, странные, прелестные и сильные. Я, разумеется, никогда не стала бы действовать, руководствуясь столь безумными наблюдениями, но мне интересно, каково было бы прикоснуться к вам.

Удила звякнули. Джек увидел, что чалая пытается схватить зубами лютики. Энн стиснула руки. Господи, зачем же она высказала вслух такие непристойные мысли? Но ведь он не может не понять, что она имеет в виду?

– Я не плод вашего воображения, мисс Марш, – сказал он наконец. – Я состою из плоти и крови, совершенно реальных. Вы – по вашему собственному описанию – одна, без сопровождающих, на безлюдной дороге с хищным животным из диких неизведанных краев. – Он снова посмотрел на нее, глаза у него потемнели, хотя он и улыбался. – Большинство мужчин восприняли бы то, что вы сказали, как прямое поощрение к вольностям. И вы все равно заявляете, что чувствуете себя в безопасности?

Жар пылал, как подожженная бумага, прокладывая головокружительную тропинку прямиком к ее сердцу.