– От вас? Да, пока что.

– Она вам, конечно, не сказала.

– Этого и не требовалось. Она как открытый лист. Глаза у нее были такие, словно она перенесла посещение ангела. Вы не только лишили девственности этого ребенка, вы хорошо над этим потрудились, не так ли?

Джек подошел к ней, не в состоянии полностью справиться со своим огорчением.

– Если вы, ваша светлость, намерены держаться нарочито оскорбительно, я не уверен, что мы многого добьемся этим разговором. Можно мне сесть? Верьте или нет, но я смертельно устал. Хотя, возможно, я и заслужил попасть под ваш прекрасный нож для свежевания, всем нам будет только хуже, если я не пойму, что к чему.

– Вам следовало понимать, что к чему, вчера ночью, прежде чем вы погубили эту девушку и опозорили свою семью. Видит Бог, я надеялась, что это не так, пока не увидела ваши и ее глаза и не поняла, что вы отбросили все, чему я пыталась вас научить.

– Вы всегда могли читать меня, как книгу, – сказал Джек. – Я приму наказание, которое вы сочтете соответствующим. Вы можете отречься от меня, лишить меня наследства, выгнать меня – как хотите. Но вы не выгоните мисс Энн Марш сразу же…

– Что позволяет вам думать, что вы можете чего-то требовать от меня, Джонатан?

– Я ничего от вас не требую, но если вы думаете, что ради семейной гордости сможете замять то, что я сделал, вам придется победить меня. Я не уступлю без борьбы.

Ленты затрепетали, когда герцогиня Блэкдаун встала – изящная, четкая. Шурша шелками, она направилась к выходу. Джек поспешил открыть перед ней дверь.

– Завтра утром в десять часов вы явитесь в башню Фортуны ко мне и герцогу. Тогда мы решим, что можно сделать. – Страдание зимним льдом сковало ее лицо. – Полагаю, Райдер уже знает?

Джек взглянул на когда-то привычные стены башни Досент и кивнул.

– У него был такой вид, будто он собирается застрелить меня на рассвете.

– Не он один, – сказала герцогиня.

– Ваша светлость, вы не можете презирать меня больше, чем я сам себя презираю.

– Этого я и боюсь – отчасти. – Изумрудные глаза наконец-то встретились с его глазами. – Что в действительности произошло на другом конце света, Джонатан? Не могли бы вы мне рассказать?

Джек покачал головой. Ответить ей невозможно, каковы бы ни были последствия.

Мгновение герцогиня колебалась, а потом пошла по коридору. Джек прислушивался, пока стук ее туфель не стих. Когда воцарилась тишина и он прислонился головой к дверному косяку, ему показалось, что нож медленно поворачивается у него в животе. Зеленые глаза богини тоже затуманились, но только от материнских слез.

Повеление явилось вместе с завтраком. Энн проснулась от солнечного света и от того, что Роберте поставила поднос рядом с кроватью. Ей снились сны – сны о рае, который ищет слепая женщина. Несмотря на ясное утро, она вздрогнула.

– Герцогиня желает, чтобы вы встретились с ней в башне Фортуны, мисс, в десять минут десятого. Опаздывать не полагается. Я принесла горячей воды, а вот здесь платья леди Элизабет. Как ужасно, что вы лишились всех своих вещей! Какая буря!

– Да, – сказала Энн, стараясь проснуться. – Я должна послать записку и поблагодарить леди Элизабет.

Роберте провела рукой по элегантному платью из муслина с узором в виде веточек.

– Молодые леди все уехали, мисс. Они уселись в карету, веселые, как птички, и поехали навестить леди Кроуз.

Значит, Уилдсхей отпустил на волю всех невинных?

Ну что ж, нет смысла лежать в кровати и сетовать на то, что она сделала. Она может встретиться с кем угодно, кроме, пожалуй, Джека.