С чем? Не это заставило ее отвернуться от меня, не поздоровавшись со мной после стольких лет разлуки. Нет, она хотела знать, с кем она имеет дело, и один-единственный взгляд подтвердил, что оправдались ее худшие опасения. Я больше не тот ребенок, который ходил за тобой по пятам по Уилдсхею. И я не тот человек, который уехал в Индию, оставив рыдающих сестер и мать, окаменевшую от горя. Ей нет никакого дела до мисс Энн Марш и до моего поведения. Ее заботит только то, что она не может больше управлять мной или хотя бы читать мои мысли…

– Она никогда этого не могла! Но может быть, если бы ей больше повезло, эта проклятая трагедия никогда бы не произошла.

Джек повернулся и медленно заходил по комнате, глядя на картины. Ему было так плохо, будто он сам себя ударил, но ради Райдера он должен сдерживаться. У него есть только один выход – говорить правду…

– Я не хочу шокировать твою чувствительность, Райдер, но я уверен, что потеря девственности не такая уж трагедия для женщины.

– Ради Бога! Ты разрушил жизнь этой девушки и перечеркнул все свое будущее.

– Очень может быть, – ответил Джек. – Однако, хотя это мудрое суждение серьезно огорчает меня, это не есть собственно трагедия. Если судно гибнет во время шторма или если глупый человек получает власть над нацией – вот это трагедии. Если бы мир не был таким безумным, женщины с радостью расставались бы со своей девственностью и никогда не сожалели об этом.

– У меня такое ощущение, будто я беседую с совершенно незнакомым человеком, – сказал Райдер. – Ты действительно сильно переменился!

– Я пытался предупредить тебя об этом как можно осторожнее. Опасения матушки справедливы. Я вышел за пределы ее досягаемости и стал чужим. Я не могу жить по вашим правилам либо потихоньку снова подладиться к условностям, связывающим воедино английское общество.

– Но это все еще Англия! Погубить девственность порядочной девушки – это не может пройти бесследно даже для сына герцога.

– Конечно. Верь мне или нет, но это не входило в мои намерения. Но почему порядочная девушка должна выходить замуж в неведении и страхе – и часто по причинам, которые не имеют ничего общего с любовью или желанием, – в то время как все те девушки, которым порядочность не по карману, должны торговать своим телом за цену, которую им предложат?

– Я совершенно тебя не понимаю, – сказал Райдер. – Ты не сожалеешь ни о чем?

– Я не могу избавить тебя от огорчений, вызванных этим спором. Среди прочего я сожалею и об этом.

Райдер устало опустился в свое кресло.

– Она – какая-то твоя давняя связь? Ты в нее влюблен? Джек закрыл глаза и сглотнул. Он не любит Энн. Он любит своего брата. И обоим он причиняет только страдания.

– Я только что познакомился с ней.

– Тогда это было неконтролируемое вожделение? Что? Я в полной растерянности, Джек. Ги говорит, что эта девушка – маленькая скромная мышка, что по виду она не может держать свечку для служанки в трактире…

– Это верно.

– Тогда что же случилось, черт побери?

– Она вложила руку в мою руку и перелезла через изгородь. Она сказала, что считает, что истина познается опытным путем. Она была одета в нелепое платье, которое велико ей на несколько размеров. Она была напугана и задыхалась. Ее бледная кожа сияла, и когда она подняла на меня глаза, ее храбрый дух сверкал в ее глазах. Эта храбрость лишила меня сил. Когда она посмотрела на меня вот так, это задело что-то в моем сердце… Ударившись головой о дерево, я выпил ужасно крепкое сливовое бренди. Я был наполовину слеп… Я испорчен насквозь, Райдер.