– Да, но это подразумевается, не так ли? – сказал Джек, взглянув на него. – Матушка пытается быть вежливой, но можно не сомневаться – под бархатом скрывается сталь. Если мистер Трент не захочет растить чужого ребенка, как еще мы сможем заставить его это сделать? И если угроз и приманок все же окажется недостаточно, мы, без сомнения, найдем подходящего человека, который возьмет мисс Марш в обмен на обещание хранить все в тайне и большую часть моего состояния.

Глаза Райдера сверкнули.

– Ты собираешься настоять на том, что подходящая альтернатива – тебе самому жениться на ней?

– Я считаю, что это обычный выход из положения, когда джентльмен – даже герцогский сын – соблазняет девственницу, если только мисс Марш не решит иначе по собственной воле.

Трость отца с силой ударила в пол.

– Не может быть вопроса о том, чтобы вы оставались в Англии.

– Требует ли это дальнейших объяснений? – спросила герцогиня.

Герцог искоса взглянул на жену.

– Вы произвели на свет бродягу, сударыня. Отпустите его!

– Я все равно вернусь на Восток, как только смогу, – сказал Джек. – Но это путешествие может быть отложено ради свадьбы.

Герцог снова стукнул палкой.

– Ради Бога, сэр, вспомните, кто вы!

Поза Джека могла принадлежать танцору или убийце.

– Как я могу забыть, ваша светлость?

– Тогда вы признаете, что существует определенный диссонанс в мысли о том, что кто-то из моих сыновей будет заарканен для жизни с мисс Энн Марш из Хоторн-Аксбери!

Райдер вышел на середину комнаты.

– А как насчет последствия такого нечестивого союза для леди?

– Я не причиню ей вреда, – сказал Джек. – Я не совсем чудовище. Если ты помнишь, меня воспитывали как английского джентльмена.

– Ты уже причинил ей вред, – бросил Райдер. – Не мог не расстегивать штаны.

Кровь Энн то вскипала, то леденела, но теперь она вспыхнула, обжигая шею и лицо. Ей хотелось сглотнуть, но язык словно заполнил весь рот.

– Это не есть истинная причина вреда, – спокойно сказал Джек.

– Что ты хочешь сказать, черт побери? – Пальцы Райдера сжались в кулаки. – В глубине души ты ведь даже не считаешь, что поступил бесчестно?

Твердый взгляд Джека не дрогнул.

– Сейчас не время и не место обсуждать мою философию, Райдер.

Герцогиня разгладила рукой юбку.

– Но все тесно связано с ней, Джонатан. Пожалуйста, ответьте вашему брату.

– Хорошо. Я поступил неправильно, поставив мисс Марш в такое положение. Я поступил неправильно, причинив страдания ее жениху, человеку, которого я никогда не видел. Я поступил неправильно, неверно оценив свои желания. Однако я не согласен, что леди не должна ни в коем случае знать об эротической стороне жизни только потому, что она обвенчана с дурацким английским джентльменом.

Райдер отошел к окну. Он уперся руками в открытые ставни и наклонился, глядя из окна.

– Ты хочешь, чтобы мужчины вели себе как животные? Были добычей своих инстинктов?

– Вовсе нет. Я хочу, чтобы мы были честны относительно наших желаний. Я хочу, чтобы мы принимали страсть, а не демонизировали ее. Не знание выгнало нас из Рая, выгнал страх.

Герцог смотрел так, словно его младший сын вырос с двумя головами.

– Вы добавляете к вашим грехам богохульство, сэр?

– Я не хотел никого оскорблять, – мягко возразил Джек. – Но отрицайте естественные потребности человеческого тела во имя добродетели, допустите торжество полового пуританства – и результатом будет только лицемерие, проституция и человеческое страдание, как доказывает хотя бы одно посещение Лондона.