– Из-за которых Уилдсхей патрулируется и охраняется от незваных гостей, пока мы разговариваем? – Райдер подошел к нему. – Какая неприятность действительно последовала за вами на родину?

На мгновение Джек встретился взглядом с отцом. Герцог покачал головой.

– Неприятность последовала за мной, когда я уехал, – сухо улыбаясь, сказал Джек. – Ты ведь не думаешь, что это я привез ее с собой?

– Каковы бы ни были твои цели, я думаю, что жалкая английская сексуальность и девственная английская невеста ничуть тебя не интересуют, – сказал Райдер. – Я думаю, что ты стал развращенным.

– Развращенным? Ни ты, ни матушка не понимаете, о чем вы говорите.

– Но факты нельзя игнорировать, – настаивала герцогиня. – А я готова отказаться от своих мечтаний. Они каким-то образом разбивались, одна за другой, с того дня, когда ты родился. В погоне за упадком ты растратил свои природные силы. Ты разрушил честь позором, не оставив в сердцевине ничего, кроме этой хрупкой, умной гордыни. Англии и этой молодой женщине будет лучше без тебя.

Испытание огнем. Под темным загаром и синяками пепел мерцал в тугих завитках его ноздрей, в глубоких, как печаль, линиях, врезавшихся по сторонам рта.

– Я не могу объяснить, – сказал ей Джек наконец. – Но я признаю свою вину перед мисс Марш. Я готов принять наказание. Единственное, чего я не стану делать, – это умолять.

Герцогиня села, расправив юбки.

– Вы полагаете, что я добиваюсь от вас именно этого, Джонатан?

– Я думаю, что это только малая часть того, чего вы хотите от меня. Все это давно превратилось в игру, не так ли?

Райдер подошел с другого конца комнаты.

– Игру?!

Джек посмотрел на брата.

– Конечно. Ее светлость хочет, чтобы я спрятал мой позор в ее юбках и молил о материнском прощении – не за то, что я сделал, но потому, что я не стал тем, кем она хотела меня видеть.

– Значит, ты не сожалеешь?

– Я преисполнен сожалений больше, чем могу выразить, но только потому, что причинил вред мисс Марш. Но ведь речь не об этом? Как бы тщательно она ни исследовала мою душу, ничто из того, что говорит матушка, не может заставить меня остаться в Англии. Понимая это, герцог и герцогиня уже пришли к единственному возможному решению, хотя по очень разным причинам.

Энн стиснула руки так, что костяшки побелели. Они что, забыли о ней? Даже Джек?

– Какому решению? – Голос Райдера был колким, как лед.

– Конечно, брак.

Райдер повернул лицо к отцу.

– Ваша светлость, конечно же, не может разрешить подобный брак!

Как вскакивает тигр, лежавший в засаде, Джек шагнул вперед, и солнце скользнуло по его спине.

– Ради Бога, Райдер, пойми причины! Какие бы слухи ни распространяла тетя Матильда, правда непременно обнаружится. Даже если я дам целое состояние мисс Марш в приданое, она все равно останется отвергнутой любовницей пресловутого лорда Джонатана Деворана Сент-Джорджа. Если Трент не женится на ней, что с ней станется? Она не может вернуться домой, ведь у нее есть незамужние сестры. Позволит ли ее отец, чтобы ее позор погубил и их будущее тоже? Или она должна начать жить самостоятельно, как падшая женщина, отрезанная от друзей и родных, став добычей каждого честного, нравственного англичанина, который считает, что любая подобная женщина годится для забавы?

– Ты думаешь, что брак с соблазнителем будет лучше?

– Времена изменились, сэр, – бросил герцог. – В наши дни мы удерживаем наше положение, только пока сохраняем уважение к средним классам, а их мораль строже, чем у нас.