— Сэр, благодарю вас за то, что согласились уделить мне время.

— Давайте где-нибудь присядем. Я отвечу на все ваши вопросы, на какие только смогу, лишь бы это вас успокоило. О, бедная малышка! Это так печально, и боль родителей — это тоже так печально.

Не переставая причитать, старикашка проводил Боба к крыльцу, выходившему на спортивную площадку. Тотчас же появился подтянутый парень в белой рубашке и черных брюках, принесший кувшин чая со льдом. Мужчины сели и, потягивая чай, продолжили разговор.

— Ваша дочь — такая милая молодая женщина, — сказал преподобный Грамли.

— Мой первый ребенок, — ответил Боб. — Так что вы понимаете мое беспокойство.

— Как себя чувствует бедная девочка?

— С каждым днем идет на поправку. Однако она по-прежнему остается в коме. Врачи говорят, она может прийти в сознание в любой момент, а возможно, этого не произойдет никогда.

— Не хочу вас напрасно пугать, но вам не приходила мысль перевезти вашу дочь из Бристоля в какой-нибудь большой город, где более совершенные больницы?

— На самом деле я это уже сделал. Сейчас Ники в Балтиморе, где медицина самая передовая в мире.

— Понятно, — сказал преподобный.

— Да, сэр, всемирно известный Университет Джонса Хопкинса.

— Я слышал о нем, — подтвердил преподобный. — Рад, что за вашей дочерью ухаживают лучшие врачи. Ей повезло, что у нее есть отец, который может позволить себе такие расходы.

— Мне помогли лошади. У меня несколько конеферм на Западе, где к лошадям относятся серьезно. Опять же, зачем еще нужны деньги, как не для того, чтобы тратить их на собственных детей?

— Совершенно справедливо. Итак, если верить газетам, полиция считает, что виновником аварии стал какой-то необузданный молодой человек, решивший стать звездой НАСКАР. Кажется, это основная версия?

— Да, и у меня нет оснований ставить ее под сомнение. И я очень хочу, чтобы этого лихача поймали и он больше не смог сделать то же самое с чьей-нибудь еще дочерью. Однако у управления шерифа в этом маленьком округе и так забот по горло, ведь нужно выделить людей на предстоящие гонки, да к тому же шериф Уэллс борется с вертолета с метамфетаминовыми лабораториями, о чем столько пишут в газетах. По-моему, у него это стало какой-то одержимостью, манией, идущей во вред другим обязанностям. Одним словом, я боюсь, что мое дело окажется задвинутым на дальнюю полку. Вот я и решил покопаться и выяснить, не нужно ли нанять частного детектива.

— Скажите, чем я могу вам помочь.

Боб объяснил, что он пытается восстановить тот день и ему хочется узнать, зачем Ники приезжала сюда, поскольку в баптистском молельном лагере вряд ли может укрываться подпольная метамфетаминовая лаборатория, — а именно это и было главной темой ее расследования.

— Она просто делала свою работу, — сказал старик. — Несомненно, до нее дошли слухи о том, что здесь стреляют, и она решила, что где оружие, там и преступники, а где преступники, там и подпольная лаборатория и все такое. Но я ей все объяснил… Мистер Свэггер, пройдемте со мной. Позвольте вас успокоить.

Они пересекли спортивную площадку, вышли в поле и оказались у небольшого сооружения, напоминающего сарай без крыши. Заглянув внутрь, Боб увидел какое-то электрическое устройство, похожее на робота из древнего черно-белого научно-фантастического фильма, со шкивами, маховыми колесами и длинной рукой сбоку. В подающем устройстве сверху стояла стопка оранжевых глиняных тарелочек.