— Спасибо за то, что взяли меня с собой. Я вам очень признателен.

Они остановились на довольно широкой улице в более привлекательном районе города, расположенном к востоку от центральной части, заполненной покосившимися старыми домами — точнее сказать, лачугами, в лучшем случае сараями. У Боба возникло ощущение, что полиция уже бывала здесь, и не раз.

— Я вот уже десять лет охочусь за Кабби с переменным успехом, — сказала Тельма. — Какое-то время он способен продержаться чистым, иногда даже вплоть до шести месяцев, но потом снова принимается за старое. Грустно видеть, как хороший парень растрачивает жизнь впустую. Он сооружает лабораторию, некоторое время торгует отравой, затем кого-нибудь закладывает, чтобы выторговать себе еще небольшую передышку, а потом слоняется, ища, где бы наскрести немного мелочи, чтобы купить еще одну дозу. Господи, что этот наркотик делает с людьми! Воистину творение дьявола. Сэр, надеюсь, у вас в семье не было проблем с наркотиками?

— Следователь Филдинг, мне стыдно признаться, но много лет назад я сам чересчур пристрастился к выпивке. До сих пор я тоскую по бурбону, однако достаточно всего одной капли — и я готов. Мне это дорого стоило, но в конце концов я переборол себя, хотя и теперь время от времени в трудной ситуации я ломаюсь и пропускаю стаканчик. Как правило, заканчивается это тем, что я оказываюсь в соседнем округе, помолвленный с китаянкой, чье тело сплошь покрыто татуировками.

Тельма даже не улыбнулась.

— Но моя дочь никогда не злоупотребляла этим и лишь время от времени выпивает бокал вина. Нам очень повезло.

— Да, вы правы. Я насмотрелась на разбитые семьи.

— Позвольте вас спросить: вы уверены, что это тот самый парень?

— Уверена на все сто. У Кабби есть брат, а у того есть машина, полностью соответствующая данным, полученным из криминалистической лаборатории штата: «чарджер» две тысячи пятого года, цвет кобальт. Я проверяла сегодня утром — утро выдалось тяжелым, — и Кабби действительно брал эту машину, и на ней есть вмятины как раз там, где он ударил «вольво» вашей дочери. Я осмотрела машину, и, думаю, мы сумеем обнаружить частицы краски «вольво» в длинной царапине, которая тянется через весь бок «чарджера».

Боб напряженно соображал: «Черт побери, о чем это она? Кто такой этот Кабби? Он работает на Эдди Феррола или на какого-то таинственного Большого босса, крестного отца округа Джонсон? Как все это связано между собой? Что Тельме известно о связях Кабби?»

— Вы проверите знакомых этого Кабби перед тем, как посадить его за решетку? Было бы любопытно выяснить, на кого он…

— На кого он работает. Последним, на кого работал Кабби, был мистер Макдоналд, владелец сети ресторанов быстрого обслуживания. Беднягу выставили за дверь через три недели. Он так и не научился обращаться с духовкой.

— Быть может, у него есть другие связи — в преступном мире.

— Сомневаюсь, мистер Свэггер, но если это так, мы все выясним сегодня же вечером, когда я проведу допрос.

— Да, мэм. Тогда еще одно. Ваш шериф поднимает такую шумиху вокруг своего вертолета, но, как я слышал, цена зелья не идет вверх, чего можно было бы ожидать, раз подпольные лаборатории закрываются одна за другой. У вас есть какие-то мысли на этот счет?

— Ничего нельзя сказать. Может быть, где-то спрятана сверхлаборатория, но ее обязательно унюхали бы, в прямом смысле слова, потому что производство кристаллического метамфетамина в больших количествах сопровождается отвратительным запахом тухлых яиц. А может быть, наркотик привозят откуда-то со стороны. Не знаю, известно ли вам, но вчера вечером у нас была перестрелка, и одному продавцу бакалейной лавки посчастливилось завалить двух вооруженных грабителей.