Тот неуклюже вскочил с кресла, его челюсть дрожала, когда он говорил:

— Мой император, ради процветания клана и государства я принимаю этот пост, который столь неожиданно пал на мои плечи. Постараюсь вести дела Дома ещё лучше, чем раньше. — И он, как было положено по ритуалу, склонил рога.

— Ты не имеешь права! — заорал Итонус. — Патриархи других Домов никогда не позволят…

Лезвие меча коснулось его горла, прерывая любые возражения. Хотак обернулся к собранию

— Итак, Зефрос наш новый патриарх! Призываю вас утвердить мой выбор своей волей. Что скажете, старейшины Дрока?

Не глядя на судорожно разевающего рот Итонуса, все шумно высказали своё одобрение. Довольный император вновь повернулся к смещённому патриарху — он с самого начала не сомневался в успехе.

Старик медленно, волоча ноги, спускался с возвышения. Хотак дождался, пока тот поравняется с ним, и спокойно спросил:

— Как бы это выглядело со стороны, раздор в собственном клане императорской семьи? Я не мог позволить рождаться подобным вопросам… Тебе надо было думать, что делаешь, кузен…

— Я никогда не замышлял против тебя! — Задохнулся патриарх. — Я был против твоих безумных идей! Ты ищешь дружбы с людоедами, нашими вечными надсмотрщиками! Ты хочешь объявить Арднора наследником, получившим трон по крови! Этого не должно произойти!

— Всё, что я делаю, — ответил Хотак, — идёт только на пользу моему народу.

Щёлкнув пальцами, он велел увести Итонуса. Леди Нефера скользнула к мужу и ласково взяла его под руку. Она выглядела необычайно довольной. В очередной раз обведя глазами совет, Нефера объявила:

— Позвольте мне выразить свою радость, дети Дома Дрока… Давайте же ещё раз провозгласим верность новому патриарху и императору.

Старейшины вскочили на ноги, бурно поддержав её слова, — после краха Итонуса все знали, что делать…

Сырым летним утром, пользуясь крепким ветерком, четыре потрёпанные имперские судна вошли в окутанную туманом гавань. Минотаврам, стоявшим на пристани, сначала показалось, что Хотак выследил их, но командующий Рахм спокойно ждал первую лодку, приближающуюся к берегу.

Капитан, крепкая женщина средних лет с ледяными глазами, выскочила на доски причала и пала на колени, опустив голову. Матросы в лодке, одетые в килты цветов Имперского Флота, отсалютовали секирами.

— Приветствую командующего Рахма, — проревела капитан. — Я Тинза — капитан «Корсара». Привела эскадру и прошу разрешения присоединиться к тебе для борьбы с кровавым узурпатором Хотаком.

Рахм критически её осмотрел.

— Странно слышать такие слова, особенно учитывая твою роль в смерти Верни Де-Голтин. Ты бросила её на произвол судьбы! — Прибывшие суда ещё недавно входили в состав Восточного флота.

— Эмиссар Хотака сказал нам, что никто не пострадает, если мы признаем его власть и всё пройдёт мирно…

— И вы так сразу поверили?! Тинза склонила голову ещё ниже, её голос дрогнул от переживаемого позора:

— На том собрании подавали крепкий эль… много крепкого эля… — Она подняла глаза, — Позволь нам искупить вину! В память о Верии… Я требую шанса смыть позор кровью… кровью Хотака!

— Ты готова повиноваться во всём?

— Командующий, если хочешь, возьми мою жизнь как доказательство нашего общего желания!

— Что ж… хорошо, Тинза. Но держи команду подальше от крепкого эля в будущем!

Капитан взяла его левую руку с перстнем, украшенным черным камнем, и прижалась к ней щекой.