Нынешняя ночь была на удивление спокойнее предыдущей. Проверяющие почему-то не баловали персонал своим вниманием, и сотрудники спеша занимались своими делами – кто-то читал, кто-то смотрел кабельные каналы, на седьмом этаже, в запертом изнутри кабинете, даже предавались любви.

На объявленную три часа назад воздушную тревогу и гул далеких разрывов на окраине Белграда уже никто не обращал внимания. К ночным налетам люди привыкли даже быстрее, чем к очередям за сигаретами...

Над Дунаем оба снаряда “GBU-24NU” изменили траекторию, поднялись вертикально вверх на высоту в милю и понеслись отвесно вниз, захватив инфракрасными системами слежения точку на крыше Белградского телецентра.

Включая кофеварку, Ненад услышал дребезжащий рев, от которого по всему зданию пошла противная мелкая дрожь. Чашка на металлической полочке подпрыгнула, видеоинженер недоуменно поднял голову; на его глазах потолок выгнулся, по бетонному перекрытию из угла в угол побежали трещины, металлическая перегородка, отделяющая монтажную от коридора, сложилась гармошкой, и упала тьма.

Управляемые лазером ракеты “GBU-24NU” пробили крышу Белградского телецентра с промежутком в 98 сотых секунды.

Первая ракета насквозь прошила все здание и взорвалась в подвале, где хранились ненужные материалы и запасные части для аппаратуры. Вторая, у которой система детонации была ориентирована иначе, разнесла восьмой, девятый и десятый этажи, обрушив на головы людей десятки тонн разбитых бетонных плит, из которых торчали острые прутья перекрученной арматуры.

Спустя полторы секунды после первого взрыва внутренние перекрытия здания обвалились, похоронив под своими обломками двадцать четыре человека, единственная вина которых перед НАТО и косовскими албанцами была в том, что они честно выполняли свою работу на телевидении. Еще девятерых так и не нашли. Их записали как пропавших без вести, хотя всем изначально было понятно, что работников просто разметало взрывом на мельчайшие, не поддающиеся идентификации кусочки.

На момент попадания ракет в здание телецентра бомбардировщик “В – 1В” был уже в сорока милях от границы Югославии с Венгрией и готовился к дозаправке в воздухе над местечком Калоча.

Кротович пришел в себя спустя несколько минут. Он смог пошевелить только одной рукой – вторая была придавлена вертикально стоящим куском бетонной плиты; на ногах лежал полутонный насыпной шкаф, в котором руководство хранило личные дела сотрудников. Шкаф прилетел с верхних этажей и полностью раздробил кости находившегося без сознания человека, фактически ног ниже колен уже не было – лишь месиво раздавленного мяса толщиной всего в три сантиметра.

Странно, но Кротович не чувствовал боли. Он знал, что скоро умрет, однако и это знание не несло муки, страдания или ужаса перед открывающимися воротами в неизбежность. Мысли приходили самые разные – не успел подтянуть заглушку крана на кухне, так и не собрался сходить с детьми в зоопарк, завтра назначено совещание с участием технического персонала, которое уже не состоится, жирный Николич опять задерживает премиальные за сверхурочную работу, Мирьяна, наверное, давно добралась до места... Кассеты так и останутся неперемотанными, за что Павлий снова будет бубнить в адрес молоденького практиканта... Хотя – какие тут кассеты! Ненад ощущал густой запах горящего пластика...

Кровь из разорванных артерий быстро покидала тело, мозг от недостатка кислорода порождал разрозненные туманные картинки, разум отступал перед накатывающейся чернотой.

Последнее, о чем успел подумать Ненад Кротович, было то, что западные коллеги, к счастью, выжили, спасенные депортацией. И здорово все-таки, что не пострадал его верный товарищ и порядочный человек Пол Тимоти Ген...

Все дороги были перекрыты войсками, на каждом мало-мальски значимом переезде располагались посты. Солдаты нервничали, значит, в районе произошло нечто экстраординарное.