Майор подошел к пулеметчику и саперу. Те уже сняли с себя все лишнее снаряжение, вооружились короткими автоматами и надели приборы “Nacht Habicht” <Nacht Habicht” (нем.}– ночной ястреб>.

– Удачи, – коротко пожелал майор.

– И тебе того же, – пулеметчик немного попрыгал на месте, подтянул ремень и махнул рукой напарнику. – Пошли.

Космическая пылинка весом всего в двадцать пять миллиграммов на скорости 19 километров в секунду врезалась в солнечную батарею ракетной платформы КН-710 и вдребезги разнесла два квадратных дециметра фотоэлементного слоя. Микрометеорит ударил так неудачно, что отрубил левую батарею от аккумуляторов спутника. КН-710 моментально потерял 50 процентов своего энергетического потенциала.

Компьютер перенастроился и отключил все системы, оставив питание только на схемах прицеливания и навигации. Блоки, ответственные за сбор данных об объектах окружающего пространства, лишились электричества, и спутник оказался беззащитным перед метеоритами и обломками космического мусора. Система уклонения от столкновений с другими аппаратами продолжала функционировать в пассивном режиме, готовая в любой момент отдать команду маневровым двигателям. У нее был собственный автономный аккумулятор, подзаряжающийся от небольшой носовой батареи. Но она реагировала только на объекты площадью более одного квадратного метра.

Выход нашелся на удивление быстро. Влад с Хашимом прошли едва ли сто метров мимо торчащих зубов сталагмитов, как обнаружили достаточно широкий коридор, в конце которого виднелся пролом.

Коридор вывел их на противоположный склон хребта, окружающего долину, где оставались полицейские, и беглецы устремились в лес. фору во времени следовало использовать максимально. Рокотов сориентировался по компасу и повел Хашима на восток, чтобы достичь границы с Косово и передать мальчугана его соплеменникам-албанцам.

За два часа они прошли восемь километров, и Влад объявил привал. Подкрепившись остатками сухих пайков, они улеглись на траве и устремили взгляд на звездное небо.

– Спать не хочешь?

– Нет... – мальчик перевернулся на живот и достал из кармана плитку шоколада. – А почему они за нами гонятся?

– Сам не знаю, – задумался Владислав. – Вроде бы и не с чего... Но теперь нас не поймать. Даже если они пойдут нашим путем, то ни за что не догадаются, куда мы с тобой направились дальше через лес. Нам сейчас главное до какой-нибудь деревни добраться. Там тебя спрячут в любой семье. А я дальше пойду.

– Я вас никогда не забуду.

– И я тебя. Да ты не беспокойся, когда здесь все в норму придет, я приеду, и мы встретимся, – улыбнулся Рокотов, сам не очень-то веря своим словам. – Ты мне лучше вот что скажи. Когда тебя полицейские схватили, ты никого среди них не узнал? Ну, может, лицо чье-то показалось знакомым ?

– Не-ет, никого не видел раньше. Я бы сказал.

– Значит, нет... А в деревню вашу солдаты заходили последнее время?

– Нет, у нас свой полицейский был, Дьер.

– Венгр?

– Ага. Очень добрый, даже не ругался, если мы шалили.

– А в армии кто-нибудь из вашей деревни служил? Я имею в виду, сейчас служит?

– Конечно. Человек пять или шесть. У Йовичей два сына, у Джинджичей тоже двое.

– А в каких войсках, не знаешь?

– Не-а, они ж не приезжают...

– Хорошо. А вот те ребята, кто сейчас в армии, они нормально с остальными жили? В смысле, не ссорились?

– Нормально... – Хашим наклонил голову. – Думаете, кто-то из наших?

– Соображаешь. Ведь не за красивые глаза за нами гоняются. Значит, есть серьезный повод.