— Почему вы думаете, что вашу дочь убили Трендякины?

— Доча помогала мне. Я пекла пирожки, а она — продавала. Я не хотела, чтобы она жарилась на солнце, и попросила Киру, дочку соседей, в отель ее устроить. Доча плохо посуду помыла, так их начальник ее выгнал.

— А Трендякины? Почему?..

— Сволочи! — перебила его тетя Света. — Они на Наташку и раньше нападали, — сказала она. — Это ж не люди, а сволочи поганые. Их пирожки — что? Говно! Они ж на всем экономили, а у меня было качество!

Тетя Света говорила и говорила, причем понимать ее было все сложнее и сложнее. Она нервничала. Паше нетрудно было догадаться о причине ее нервозности.

— Мы как-то сидим неправильно, — сказал он, пожалев тетку. — Где у вас магазин? Что вы пить будете?

— Водку, — быстро сказала тетя Света. — Только мне вас угостить нечем.

— Ничего, давайте сегодня я вас буду угощать.

Буквально через двадцать минут натюрморт на столе тети Светы стал выглядеть намного импозантнее, дополнившись бутылкой водки (вторая — в пакете под столом), нарезкой колбасы, ломтями хлеба, пакетиком кетчупа. Тетя Света к еде была равнодушна. Ее желудок уже проспиртовался до такой степени, что еду воспринимал с удивлением, которое выливалось в изжогу и другие пищеварительные неприятности.

Паша тоже не проголодался, да и комнатка, в которой сгустились запахи духовного и физического разложения, аппетиту не способствовала.

Приняв на грудь всего ничего, тетя Света вдруг преобразилась. Глазки заблестели, губы и щеки порозовели, да и настроение дамы изменилось. Она рассмотрела перед собой приятного — Паша умел быть таким — мужчину, распрямила плечи, поправила на груди, о которой лучше бы не упоминать, рубашку и закинул ногу на ногу.

Капля женственности, вернувшаяся в это тело, совсем разжалобила Павла Петровича. Он не знал, что хорошее можно сделать для этой несчастной, но подумал, что разыскать и наказать убийцу ее дочери было бы более чем справедливо. Он погубил не одну душу — забрав жизнь у девушки, он убил и ее мать.

Тем временем Света рассказывала о Трендякиных и о той войне, которую они с дочерью проиграли два года назад. О Великой пирожковой войне за боровиковский пляж. Победа врага была закономерна — отсутствие материальной базы у войска Колобковых, неравные силы противников, а также гитлеровские амбиции, абсолютная беспринципность и наглые действия боевых подразделений Трендякиных похоронили надежды Светланы и ее дочери иметь хоть маломальский источник дохода.

Кто, как не они, убили Наташу? Сын Трендякиных угрожал Наташе, две их дочери и мамаша Трендякина поливала девушку грязью, распуская слухи, что пирожки Светы начинены крысиным мясом, а крыс для пирожков Света травит с помощью мышьяка. Кто из пляжников после этого будет покупать что-то у Наташи? Младшие Трендякины несколько раз нападали на конкурентку, отбирали сумку, выворачивали выпечку в песок. Пирожки сжирали всегда голодные пляжные собаченции, а Наташа, плача, возвращалась домой.

— Сколько лет сыну Трендякиных?

— Он на три года старше Наташи… — Благодаря огненной воде голос Светланы тоже изменился, как и весь облик.

— А какого числа исчезла ваша дочь?

— Числа какого? — Тетя Света насупилась. — Число забыла чтой-то. А вот помню, что, когда я на пляж бегала, искала дочку ночью, там все наряженные были, разрисованные. Пели, плясали…

Уходя, Седов остановился на пороге и спросил:

— Вас никто не просил позвонить одной женщине и кое-что ей сказать?

— Нет, — равнодушно ответила Светлана, опрокинув в рот еще одну рюмочку.