Через пять минут они оба уже сидели в машине.

— Я боюсь, — призналась Ежевика, выводя свою «тойоту» на дорогу, соединяющую отель и поселок. — И не понимаю, что мы будем делать, когда найдем шантажистку?

Паша, сидевший на месте штурмана и сосредоточенно разглядывавший самый непримечательный пейзаж в мире — равнину, заросшую чертополохом, под плоским голубым небом, легкомысленно пожал плечами:

— Для начала ее надо найти, друг мой Вика. План такой. — Он повернулся к Вике. — На автовокзале ты будешь сидеть в машине, а как только она позвонит — постараешься потянуть разговор, как ты виртуозно сделала это в прошлый раз. А в это время я буду искать нашу мымру…

Вика покивала ему, соглашаясь с планом. Минуты три они молчали.

— Как тебе Марьяна понравилась? — вдруг полюбопытствовала Вика.

— Это в каком смысле? — с великолепно разыгранным простодушием спросил Паша.

— В том самом. — Подруга искоса наблюдала за приятелем, жеманно подобрав губки и пряча смех в карих глазах.

— Я избежал…

— Как?! — Вика даже бросила на пару секунд руль. — От Марьяны еще никто не ушел!

— Скоро тебе все расскажут добрые люди…

На Боровиковском автовокзале они оказались за десять минут до часа икс.

Вокзал представлял собой небольшую асфальтовую площадку, размеченную белой краской, где останавливались проходящие автобусы, следовавшие по южным междугородним маршрутам. В пространстве площадку станции ограничивали здание кассы, большой туалет, в соответствии со средиземноморским стилем выбеленный снаружи до цвета морской пены, и навес с лавками для тех, кому приходилось по каким-нибудь причинам задерживаться на станции.

На противоположной стороне дороги в грубо перестроенных частных домах разместилось несколько магазинчиков. В их ряду Седов разглядел и маленькую парикмахерскую.

Каждые пятнадцать минут раздавались отрывистые монологи диспетчера, заводились, ревели и стихали двигатели «Икарусов», ЛАЗов и ПАЗов, что доказывало правильность выводов Седова о местоположении шантажистки в момент звонка.

Прогулявшись туда и сюда, Паша попытался рассмотреть людей, заполнявших этот оживленный уголок сонного приморского поселка. На снующих отдыхающих он внимания не обращал. Из постоянных обитателей вокзала выделил скучающую под ярким навесом тетку, торгующую мороженым и водой, кассиршу, а также продавщицу из ларька с журналами и газетами. Однако если среди них находилась искомая особа, то почему для звонка она всегда выбирала время именно четырнадцать ноль-ноль? Режим работы этих дам, загадку не объяснял. Паша подошел к ларьку, поглазел на выставленные товары и увидел кое-что полезное для реализации своих планов.

Затем он вернулся к машине Вики и заглянул внутрь. Вика сидела на своем месте за рулем, держа в руках телефон.

По дороге к Боровиковке Паша произвел обратный обмен аппаратами, предусмотрительно стерев из памяти Викиного мобильника известную запись, найденную им в Интернете. Обнаружив ее на одном особенном сайте вчера вечером, перед рандеву с Марьяной, он мысленно отблагодарил маму и природу за рыжий цвет волос в сочетании с очень стандартной комплекцией. Держа ориентир на этот дуэт признаков, Паше удалось выбрать из целого сонма порнографических педерастических сюжетов тот самый, единственный, спасший его от физического контакта с Буфетчицей.

Паше пришлось только немного сократить запись, ликвидировав те кадры, где можно было разглядеть не его лицо. Утром он стер с кожи и ту «родинку», по которой был опознан Марьяной как участник весьма разнузданного порногей-клипа.

Аппарат в руках Ежевики затрезвонил. Она глянула на номер, кивнула другу и открыла раскладушку.