|
Явно бродяжку. Собака была жива, она лапами перебирала и скулила. Я так расстроилась, что стала плакать. Мне жалко ее было, а что делать — не знала. Хотела взять на руки, чтобы отвезти в клинику или домой, если она закрыта будет, а собака меня укусить попыталась. Ей же больно было! Сижу на корточках рядом с собакой, плачу. Тут тормозит машина, выходит молодой армянин и тоже садится рядом со мной на корточки. Он тогда так повел себя, что я даже не подумала, что он глаз на меня положил. Осмотрел пса, принес из багажника какую-то большую тряпку, старое покрывало, завернул собаку. Через покрывало она укусить его не могла. Он отнес ее к себе в машину. Мы поехали в клинику. Роберт заплатил за операцию, купил собаке нужные лекарства. Тот пес жил у него довольно долго, пока не поправился. Прямо в квартире. А потом Роберт отвез пса своему брату, у которого в селе Круглом кошарня.
Седов иронично усмехнулся: — У Гитлера была любимая собака Блонди. — И он ее отравил, — парировала Вика. — Я знаю Роберта, он никогда бы свою дочь не убил. — У Чикатило тоже была жена. А сейчас его сын пытается доказать, что отца расстреляли несправедливо. — Паша… — Вика встала, подошла к стеллажу, налила из графина воды, — убийца не стал бы столько лет терпеть Лену и ее вымогательство. А как он к Ираиде относился! Он же понимал, что в душе у этого ребенка, но всегда держался с ней ровно, ласково, терпеливо. Если ругался, то сам потом больше Ираиды переживал. А уж ударить!.. Нет! Ну а про изнасилование я даже говорить не буду. Это бред сивой кобылы. Паша провел ладонью по рыжим выгоревшим волосам. — Я понимаю, — сказал он. — Ты любишь его. — А ты кого любишь? — вдруг взвилась Вика. — Ты вообще кого-нибудь любишь? Тебе в голову приходят эти дикие идеи, потому что ты сам никого не любишь! Носишься со старой историей из своего прошлого как с писаной торбой. Это же ненормально! Я домой маме звонила, она рассказала мне, как ты обращаешься с Яной! Она любит тебя, а ты только спишь с ней и считаешь, что ее это делает счастливой. — По-моему, — очень сдержанно и даже чуть враждебно ответил Паша, — разговор ведется не обо мне. Это не я тут девушек топлю. И это ты меня сюда пригласила. И ты просила о помощи. А если просишь о помощи, то должна мне доверять. — Но ты же чушь городишь! И я тебе скажу — почему. — Почему? — Паша не скрывал сарказма. — Тот ненормальный, маньяк, который убил твою любимую женщину… Ты его не нашел, не вычислил, не поймал, так? — Он погиб вместе с ней… — Голос Паши скрипел. — Да, но ты-то не смог с ним справиться! — Вика была жестока точно так же, как несколько минут назад был жесток ее друг детства. — Ты пытаешься компенсировать свой провал. Ты думаешь, что если сейчас сможешь доказать, что мой муж сексуальный маньяк, то тебе легче станет! Так вот, не станет! Судорожно вздохнув, Седов отвернулся от Вики. Если бы Вика не была сейчас так зла на него, она бы заметила, как вздулась у него на шее жилка, как помутнели глаза. К нему снова вернулось состояние дежавю. Означало ли это, что обвинения Вики справедливы? Седов не был готов признать такой расклад вещей. — Ты же знаешь, — напряженно произнес он, — что Сэм, тот самый наркоман, с которым встречалась твоя падчерица, умер от передозировки? Ты знаешь, где он взял денег на наркотики? Вика покачала головой. Ее глаза еще сверкали от злости. — Роберт дал ему денег. Я видел, как парнишка прощался с ним ночью перед тем, как умереть. А за что мог дать ему денег Роберт? Я скажу! Сэм, научившись у своей подружки, шантажировал его. |
