— Ты знаешь их язык? — спросила Элис.

— Йо, немного, — ответил Вэн.

А сколько всего языков ты знаешь? — поинтересовался Джерин.

— Ну, если речь идет о том, чтобы поздороваться или выругаться, то, клянусь богами, я уже давно потерял им счет. Относительно неплохо я знаю штук десять-двенадцать. Что-то вроде того.

— А какой из них твой собственный? — полюбопытствовала Элис.

— Миледи, — ответил Вэн со всей почтительностью, какую только мог выразить его грубый и низкий голос. — Я столько лет путешествую, что теперь уже не имеет значения, где начат мой путь.

Джерин криво усмехнулся. Примерно то же ответил Вэн и ему. На примерно такую же попытку дознаться, откуда он родом. Было видно, что Элис хотелось продолжить расспросы, но она все же сдержалась.

Более-менее оглядевшись, Джерин отметил, что в толпе есть и знакомцы. Слишком близкие, чтобы не задержать на них взгляд. Трокмуа. Троим вождям этих дикарей понадобилось посоветоваться с Сивиллой. Как они сами, так и их колесницы выделялись в царившем вокруг беспорядке.

И возницы, и вожди были очень высокими и очень худыми. Четверо — рыжие, двое — блондины. У всех — непомерно длинные волосы и громадные свисающие вниз усы. Щеки же и подбородки, напротив, тщательно выбриты. Двое из них прижимали к себе кувшины с элем, а у одного на шее болталось ожерелье из человеческих ушей. Они из северных трокмуа, решил, отворачиваясь от них, Джерин. Он знал наперечет всех приграничных вождей, а эти не были ему известны. Как и яркие эмблемы кланов на туниках их возниц.

В толпе между тем деловито сновали жрецы. Джерин положил глаз на одного из них, и тот тут же, как по команде, направился к их повозке. Его гигантский живот обтягивал расшитый золотом балахон, голые щеки сияли румянцем. Весь он был какой-то очень круглый и мягкий, начиная с прозрачных голубых глаз и заканчивая похожими на сосиски пальцами ног, торчавшими из сандалий. Евнух, конечно: бог долины не брал в услужение полноценных мужчин.

Облизнув яркие губы кончиком языка, он спросил:

— Господа, что привело вас к Сивилле и моему господину, Байтону? — Голос у него был тоненький и слащавый, как струйка меда, стекающая с ложки.

— Я бы предпочел не обсуждать это прилюдно, — ответил Джерин.

— Понимаю, понимаю. Ваш слуга Фэлфарун полностью с вами согласен. Однако, надеюсь, у вас найдется достойное подношение моему повелителю?

— Думаю, да. — И Джерин сунул кошелек в пухлый кулак Фэлфаруна.

Лицо того осталось безучастным.

— Не сомневаюсь, что все уладится, когда ваша просьба будет услышана.

— Надеюсь, мой дорогой Фэлфарун, она будет услышана довольно скоро, — сказал Джерин как можно вежливее и протянул священнику второй кошелек, куда больше первого.

Он тут же исчез в широких складках одеяния евнуха.

— Совершенно верно. Можете не волноваться. Пожалуйста, следуйте за мной.

Несмотря на комплекцию, Фэлфарун проворно покатился вперед, расталкивая менее предусмотрительных соискателей божественной мудрости. Что-то нашептывая лошадям, Вэн направил повозку вслед за ним, и через очень малое время они оказались в священной роще, окружавшей территорию храма. Видя такой триумф, трокмуа принялись стаскивать с себя кольца, браслеты, золотые нагрудные украшения и замахали всем этим перед носом другого пухлого бодрячка.

— Ты верно подобрал по размеру второй кошелек, — шепотом заметил Вэн.