В другое время, если бы кто-то усомнился в его храбрости, великан пришел бы в неописуемую ярость. Но сейчас он только вздохнул и пнул ногой щебень.

— Миледи, оглянитесь вокруг.

Он широко взмахнул рукой, словно бы указывая не только на унылые, грязные строения Фибиса с торчащими по соседству распятиями, но и на все имперские земли.

— Вы достаточно меня знаете и уже изучили мои пристрастия. Драка, болтовня, выпивка, йо, и девушки, не стану этого отрицать. Но здесь от меня нет никакого толку. Если я вдруг вздумаю бзднуть в уборной, то мне придется оглядываться через плечо, как бы какой-нибудь шпион не подслушал и не объявил это изменой. Я не привык к такой жизни: все время чего-то опасаться, не осмеливаться даже думать.

Джерин хорошо его понимал. Он тоже ощущал здесь давление. А Вэн между тем не унимался:

— Нынче под утро я уже совсем было собрался покинуть вас и рвануть обратно на север. Однако потом, — он вдруг расплылся в улыбке, — потом я решил, что если какой-то дурацкой «Имперской руке» не понравятся мои высказывания, ну что ж, я разрублю ее на кусочки и швырну на обочину в предостережение ее презренным товаркам!

Элис радостно рассмеялась и чмокнула его в щеку.

— По-моему, ты все это затеял только ради поцелуя, — заметил Джерин. — Ладно, толстозадый, пора за работу.

— Ублюдок.

Продолжая улыбаться, Вэн закинул свои доспехи в повозку.

Утро еще только разгоралось, когда они стали перебираться через холодную реку Лангрос. Она, конечно, уступала по размерам Ниффет и могучей Карастос, омывавшей почти всю Элабонскую равнину. Однако ее студеные воды были очень быстрыми, ибо сбегали с Керс, устремляясь к Великому Внутриземному морю.

Они пересекали ее на повозке, но ледяная вода все же просачивалась сквозь дощатый пол и обжигала ступни. Основные пожитки путешественников находились в смазанных жиром кожаных сумках, однако половина хлеба превратилась в размокшую бурую массу. Джерин раздраженно выругался.

— Не расстраивайся, капитан, — подбодрил его Вэн. — Эту гадость все равно невозможно было взять в рот.

Когда они сделали привал, чтобы отдохнуть и поесть, Вэн обратился к Джерину:

— Спасибо, что не стал нажимать на меня сегодня утром. Иначе мне было бы тяжело.

— Знаю, — отозвался Джерин.

Больше они не возвращались к этому разговору.

В тот день друзья проделали большой путь. Сначала ехали мимо небольших ферм у подножия холмов, затем, когда возвышенности закончились, мимо больших поместий с прекрасными усадьбами, стоявшими вдалеке от дороги. Когда тени удлинились и подул прохладный вечерний бриз, путники разбили лагерь на обочине тракта, решив презреть гостеприимство постоялых дворов. На закате Джерин накормил и напоил лошадей. В сгущавшейся темноте появились призраки, но их завывания были приглушенными, даже чем-то похожими на тихое песнопение.

Вскоре за севшим солнцем последовал тонкий полумесяц Эллеб, подобно маленькому ребенку, поспешающему за родителем. На небе остались звезды и Мэт. Ее почти полный диск заливал землю вокруг костра бледно-золотистым светом. Потом к Мэт присоединилась Тайваз, стремительно пролетевшая по небу и ничуть не уменьшившаяся. А когда вахта Джерина уже подходила к концу, из-за горизонта неторопливо высунулась голова Нотос. Он наблюдал за ее восхождением почти целый час. Затем наступил черед Вэна дежурить.

Следующий день обещал пройти так же гладко, как и предыдущий. Но незадолго до полудня он неожиданно нарушил свое обещание. Один из помещиков решил отправить своих гусей на рынок. В результате дорога оказалась запружена бесконечным потоком высоких белых птиц, которых подгоняли около дюжины людей с палками. Гуси хлопали крыльями, гоготали, дрались, пытаясь удрать с дороги и поживиться пучками травки.