— Наверное, съел что-нибудь не то, — говорит Кит, но Джоди знает, что он вообще ничего не ел.

— Мама тебя доводит, — говорит Джоди.

Странно, что у них одни и те же родители.

— Угу, — соглашается Кит и добавляет, защищаясь: — Вообще-то она ничего.

Джоди одалживает ему зубную пасту и щетку, потому что свои он забыл дома.

— Хочешь лечь у меня? — спрашивает Джоди.

Сидя с Саймоном, она узнала, что иногда детям проще заснуть, когда делаешь вид, будто спишь рядом. Но Киту одиннадцать лет, он давно перерос эти фокусы. Руки у него слишком длинные по сравнению с телом, значит, он вырастет еще и однажды станет выше отца. Он мотает головой, но Джоди видит, что темный коридор, который ведет на чердак, пугает его.

— Я забыла на чердаке мантию, — говорит Джоди.

Брат явно рад, что она указывает ему дорогу. Их шаги эхом отдаются от дерева. Дверь столько раз перекрашивали, что она открывается с трудом. На чердаке крепко спит их брат Марк, уткнувшись лицом в пыль. Джоди достает выпускную мантию, висящую на деревянной вешалке. Она теребит полиэтиленовый чехол, пока Кит забирается в спальный мешок. Мальчик закрывает глаза так крепко, что от них бегут лучики-морщинки.

— Спокойной ночи, — шепчет Джоди, но Кит делает вид, что уже спит.

У себя в комнате Джоди вешает мантию в шкаф и закрывает дверь. Она сидит перед зеркалом, не включая свет. Она никогда не станет осветлять волосы или молодиться. Не завалится спать, когда близкий человек напуган и болен, не будет жить с мужчиной, которого больше не любит, только потому, что боится жить одна. Джоди забирается в постель. Ей хочется обо всем рассказать Лоре, но она знает, что промолчит, хотя не уверена, кого защищает: мать или себя.

Часов в девять утра Джоди надевает купленное матерью розовое с белым платье без рукавов и с кружевом по подолу. Лора причесывает сыновей с помощью воды. Она торопит их за завтраком, но потом всем приходится ждать, пока оденется Элизабет Ренни. За это время юбки и брюки успевают помяться и притянуть кошачью шерсть.

— Вот дерьмо! — восклицает Лора, разглядывая себя в зеркало.

— Мама, — укоризненно произносит Джоди.

— Что? Мне можно ругаться. Я взрослая.

Она велит Джоди повернуться и поправляет ей прическу, закалывая пряди, которые выпали из черепаховых гребней. Мальчиков отсылают ждать в машине. Стоит прекрасный июньский день, на небе ни облачка. Элизабет Ренни сражается с молнией, затем хватается за мягкую ручку кресла и засовывает ноги в туфли. У нее кружится голова; она гордится Джоди, но боится, что не выдержит и не сможет добраться до ресторана.

— Готова? — спрашивает бабушку Джоди, подкравшись справа.

Элизабет Ренни берет внучку за руку и выходит на улицу. Джоди помогает ей забраться в машину и сама садится на заднее сиденье с братьями. Коробка с мантией и шапочкой лежит на полу возле ее ног. Лора могла бы ехать и помедленнее. Машины припаркованы вдоль всей дороги между Эдгартауном и Винъярд-Хейвеном. Слышен гул — идет проверка системы громкой связи. На братьях Джоди костюмы, белые рубашки и, что самое ужасное, галстуки. Мальчики беспокойно ерзают, пока Лора паркуется.

— Помогите, душат! — Брат Джоди Марк поднимает галстук и свешивает набок язык.

Кит нервно смеется.

Когда все выходят из машины, Джоди хочет поскорее смыться.