Джейкоб заплатил за семестр, а через неделю, не посетив ни одного занятия, пришел в учебную часть отчисляться. Ему вернули деньги, но вместо того чтобы отослать чек назад отцу, он получил в ближайшем банке три тысячи на руки и двинул прямиком в Нью-Йорк. По слухам, он поселился где-то в районе Ист-Виллидж. Если верить тем же слухам, еще четыре месяца назад он подсел на героин.

— Откуда такие сведения? — спросил я. — Может, это все неправда?

— Вчера со мной связалась Элеонора. Она позвонила по какому-то делу Джейкобу в кампус, и трубку взял его сокурсник. От него она узнала, что Джейкоб бросил колледж две недели назад.

— А про героин кто ей сказал?

— Он же. Зачем ему врать, правильно? И голос у него, по словам Элеоноры, был сильно озабоченный. Лично я не удивлен. Я давно подозревал, что Джейкоб употребляет наркотики. Просто не думал, что все так далеко зашло.

— И что ты собираешься делать?

— Не знаю. Кто тут школьный учитель? Вот и скажи, как бы ты поступил на моем месте.

— В этом деле я не советчик. В моем классе училась беднота — темнокожие ребята из трущоб, безотцовщина. Они, конечно, тоже баловались наркотиками, но Джейкоб — это не тот случай.

— Элеонора считает, что мы должны его разыскать, а я, как назло, прикован к постели. Куда я со своей ногой?

— Если хочешь, я все сделаю. Не так уж я сейчас занят.

— Нет-нет, не надо тебе в это встревать. Элеонора с мужем возьмут это на себя… по крайней мере так она сказала. Что она думает на самом деле, никому не известно.

— На ее нового мужа можно положиться?

— Спроси что-нибудь полегче. Я его ни разу не видел, даже как его звать, не могу вспомнить. Уже все имена перебрал. Дон Такой-то или что-то в этом роде.

— Предположим, они его найдут, а дальше?

— Реабилитационный центр для наркоманов.

— Недешевое удовольствие. Кто за это заплатит?

— Я, кто же еще. Элеонора, хоть и купается в деньгах, такая прижимистая, что с ней лучше не заводить разговор на эту тему. Этот гаденыш уже раскрутил меня на три тысячи, а теперь я должен выложить кругленькую сумму на его лечение. Я бы с большим удовольствием свернул ему шею. Твое счастье, Сид, что у тебя нет детей. Из маленьких ангелочков они превращаются в монстров, пожирающих своих родителей. Метр пятьдесят — на этом их росту надо положить конец.

После этих слов у меня как-то само собой вырвалось признание:

— У меня пока нет детей. Еще ничего не решено, но Грейс беременна.

Не знаю, что я рассчитывал услышать в ответ, но даже после диатриб по поводу отцовства мне казалось, Джон мог бы выдавить из себя дежурное «поздравляю» или пожелать удачи или предостеречь от собственных ошибок. Ни звука. Он молчал. У него было такое лицо, будто ему только что сообщили о смерти близкого человека. Он отвернулся к стене и только тогда пробормотал:

— Бедная Грейс.

— Почему ты так говоришь?

Джон начал было поворачиваться ко мне лицом, но, словно передумав, уставился в потолок.

— Жизнь ее крепко потрепала, — сказал он. — Она только кажется такой сильной. Это испытание — не для нее.

— Ей решать. Как она захочет, так и будет.

— Я знаю ее гораздо дольше, чем ты.