– Подождите минутку. Я пойду с ней.

Мередит торопливо вернулась в свою комнату, быстро переоделась в одно из своих старых коричневых шерстяных платьев. Она не стала тратить время на прическу, а просто оставила волосы слабо заплетенными в косу. Возможно, она бы уделила этому больше внимания, если бы знала, что в холле она встретит Ника.

– Милорд! Что вы здесь делаете? – спросила она, спускаясь по лестнице и затем остановившись перед ним.

– Я услышал голоса. – Его темные глаза окинули пытливым взглядом ее простую одежду и растрепанные волосы.

Казалось, что и он тоже одевался в спешке. Белая батистовая рубашка была расстегнута до половины груди и небрежно заправлена в темные бриджи. Смуглую кожу подчеркивала яркая белизна его рубашки, и Мередит, глядя на него, почувствовала странное напряжение в своей груди.

– Сожалею, что потревожили вас. Ребенок миссис Финней выбрал для своего появления на свет глубокую ночь, – объяснила Мередит.

В это время к ним семенящей походкой подошла Мари, тащившая тяжелую корзину. Нелс бросился помочь ей.

– Я взяла все, кроме печки. О, да мы всех разбудили!

– Я пойду с тобой, Мари, – вызвалась Мередит. Мари удовлетворенно кивнула, она привыкла к присутствию Мередит при рождении детей арендаторов.

Ник вышел вслед за ними и взял ее под локоть, чтобы помочь сесть в фургон Финнея. Когда она усаживалась на жестком сиденье, их взгляды встретились. Она была уверена, что он думал о том, как в прошлый раз «помогал» ей. Она покраснела, вспомнив ощущение этих сильных рук на своих ягодицах. Она чувствовала обжигающий взгляд этих черных глаз на своей спине, когда отъезжал фургон, но не осмелилась оглянуться.

– А этот, кажется, глаз с вас не сводит, – тихо сказала Мари.

Мередит бросила быстрый взгляд на сидевшего рядом с нею мальчика. К счастью, Бен был слишком погружен в свои заботы, чтобы обращать внимание на их разговор. Она ответила приглушенным голосом:

– Не знаю, о чем ты говоришь.

Острый взгляд Мари и ее жизненный опыт напомнили Мередит, что эта женщина долгое время прожила за пределами Эттингема.

– Он не простой, этот ваш человек. За всю свою жизнь я не встречала такого джентльмена, как он. Путешествует без слуги. Привез с собой всего один саквояж… и никакой кареты, только лошадь. – Мари прищелкнула языком и удивленно покачала головой. – Конечно, его манеры достаточно хороши для аристократа, но только взгляните ему в глаза, и вы увидите это.

– Увижу что?

– Вы когда-нибудь смотрели в глаза побитой собаки? У него такой же взгляд. Как будто где-то в глубине души он уже умер. Как будто ничто в мире не может оживить его. Даже вы.

Мередит задумалась. У Ника есть душевная рана, с этим она была согласна. С таким прошлым как он мог остаться невредимым? Но она отказывалась верить, что душа его мертва. Это означало бы, что он потерпел поражение, и по какой-то причине она даже не позволяла себе так думать о нем. Ни одна душа не может окончательно умереть. Кроме того, в его глазах была жажда жизни. Особенно когда эти глаза смотрели на нее.

– Нет, его душа не умерла, – сказала она слегка обиженным тоном. – Энергия просто кипит в нем.

Мари, прищурившись, всматривалась в лицо Мередит, как будто пытаясь разглядеть в темноте его черты.

– О Господи! – Она засмеялась. – Он уже добрался до вас.

Мередит открыла рот, чтобы опровергнуть эти ужасные слова, но Мари не дала ей сказать и слова.

– Одного взгляда на него было бы достаточно, чтобы я поняла, что вы влюбитесь в него. Будьте осторожны, Мередит. Вы не можете себе позволить влюбиться в него.