Вскипев от боли, Ник еще сильнее сжал ее и приподнял над полом. Швырнув ее на диван, он сел на нее, прижимая коленями ее руки к бокам.

Откинувшись назад, он помахал пальцем перед ее глазами.

– Послушайте, вы, порождение дьявола, вам повезло, что я не передал вас властям.

Она приподняла голову и выкрикнула ему в лицо:

– Так сделайте это! Ничего другого я и не жду от вас!

– О, так это я негодяй, по-вашему? – Он скрестил на груди руки. – Не пересчитать ли мне ваши прегрешения? Думаю, они перевесят мои.

– А вы даже не можете встать на мое место и понять, почему я пошла на это. Вы сделаны из того же теста, что и ваш брат – эгоист до мозга костей.

Он воспринимал ее обвинения так же остро, как удары ножом в грудь. То, что он жил отдельно от своей семьи, безусловно, делало его непохожим ни на отца, ни на брата. Но так ли это?

Приблизив лицо к ее лицу, он прошептал:

– Поверьте, я ничем не похож на брата. Для меня не было бы проблемой консумировать мой брак. Более того, для меня не было бы проблемой уложить вас в мою постель.

– Как вы можете знать, что Эдмунд так никогда и не консумировал наш брак?

Он пропустил ее вопрос мимо ушей и вместо ответа провел пальцем по ее щеке и вниз по ее шее. Она затаила дыхание. Он приложил палец к жилке пульса, бившегося сбоку.

– Это довольно просто проверить. Может быть, вам этого и нужно, гм? Мужчину в постели, чтобы лишить вас вашего бунтарского духа? Вас не мешало бы укротить.

Она безмолвно покачала головой, на этот раз не прибегая к словам.

– Нет? – тихо переспросил Ник, продолжая поглаживать ее шею. – Вы никогда за все эти годы не задумывались над этим? – Он добрался, насколько позволял вырез ее платья, до ложбинки между ее грудями. – Никогда не хотели познать мужчину? – Она издала, словно задыхаясь, слабый звук, и ее груди поднялись, растягивая швы лифа. – Никогда не хотелось почувствовать мужчину в глубине вашего тела? – Его рука легла на ее грудь. Сосок приподнял ткань ее платья. Ник поглаживал ладонью это возвышение с каждым движением все с большей силой.

– Нет! – выдохнула Мередит, когда ее тело предательски выгнулось под ним.

Его рука замерла, и он встретил ее отяжелевший от страсти взгляд. Боже, он ее хотел. Хотел погружаться в ее тело снова и снова, пока не получит полного удовлетворения и больше не будет желать ее.

– По-прежнему лжете, как я вижу, – с хрипотцой в голосе сказал он, поднимаясь. Поправляя помявшуюся одежду, он заметил, что у него дрожали руки. Возбудившаяся плоть, стянутая панталонами, причиняла сильную боль. Она довела его до этого. Маленькая ведьма.

Мередит лежала неподвижно, как кусок мрамора, и смотрела в потолок.

– Как вы узнали? – едва слышно спросила она. Он сразу же понял, о чем она говорит.

– Адам Трембл. Он оказался весьма полезен, просветив меня, какого типа брак был заключен между вами и Эдмундом.

Она закрыла глаза, и Ник почти видел, как волны унижения прокатывались по ее лицу. Почему она стыдилась этого? Ведь не ее же вина, что Эдмунд предпочитал мужчин. В этом по крайней мере она не была виновна.

– Был ли мой брак консумирован или нет, не касается Адама Трембла. Или вас.

Он молча постоял, явно встревоженный болью, которую услышал в ее голосе, и причиной, вызвавшей ее. Неужели она любила Эдмунда так сильно, что ей было тяжело переносить его равнодушие к ней?

Необъяснимый гнев охватил его. Почему она растрачивала свою любовь на того, кто был не способен на нее ответить?

– На самом деле ваш брак интересует меня только постольку, поскольку он представляет вас как лгунью, стремящуюся обмануть меня.