– О, я все погубила! – Мисс Элеонора судорожно сжимала пальцами сюртук Мака. Неловко похлопывая ее по плечу, Мак вывел ее из комнаты.

Дверь закрылась, и они остались одни. Ник больше не смеялся. Мередит презрительно выпятила нижнюю губу, что делала ее похожей на обиженного ребенка. Он был слишком взволнован, чтобы помнить, что она была вполне взрослой женщиной. Отступив назад, он окинул взглядом ее черное широкое платье. Линия ее пышной груди, хотя искаженная ужасным платьем, была хорошо видна и служила напоминанием, что она была настоящей женщиной. И такой же опасной и лживой, как и все они.

– Что вы можете сказать в свою защиту?

– О чем именно? – Мередит уклонилась от ответа, ее глаза смотрели мимо него, явно отыскивая путь для побега.

Его раздражение росло… вместе с разочарованием. Не такой он представлял эту сцену. В его воображении она в этот момент должна была рыдать, выпрашивая у него прощение, взывая к его жалости. Все кончилось. Она попалась. Разве не могла она хотя бы попытаться изобразить раскаяние?

– О, я не знаю. О вашем притворстве, – проворчал он.

– В этом не было ничего личного. Вы должны это понять, – объяснила она с таким хладнокровием, которое еще больше возмутило его. Она отступила на несколько шагов и села на краешек стула.

Он двинулся к ней, схватил ее за плечи и приподнял.

– Вам нравилось делать из меня дурака?

Она широко раскрыла глаза и отрицательно затрясла головой:

– Никогда этого не было…

– Нет? – прорычал он. – Вы не испытывали удовольствия, когда отсылали меня прочь отсюда, зная, что это место по праву принадлежит мне?

Ледяная принцесса исчезла.

– Оук-Ран не принадлежит вам по праву! Обстоятельства вашего рождения не делают это имение вашим! Вы и не думали о нем все эти годы, – осмелилась она возразить, в ее глазах сверкало пламя.

В ответ на этот сверкающий взгляд кровь забурлила в жилах Ника, но он только слегка встряхнул Мередит.

– И как Оук-Ран может быть больше вашей собственностью, а не моей? Разве я не заслуживаю хотя бы чего-то из наследства человека, который был моим отцом? За всю мою жизнь он почти ничем не помог мне.

– Все это, может быть, и так, – согласилась она, – но до моего приезда сюда здесь были только лес и камни. Я превратила их в дом. Имение стало процветать.

Он только покачал головой, не признавая ее логики.

– Скажите мне одно: вы беременны?

Она дернулась в его руках, как будто он ударил ее.

– Нет, конечно, нет. Как…

– Вы показали, что вас иначе не назовешь, как только лгуньей, – перебил он, пренебрежительно пожав плечами. – Как я могу знать, не носите ли вы ребенка другого мужчины?

– Отпустите меня! – С новыми силами Мередит попыталась освободиться.

Ник был уверен, что, если бы не держал ее, она дала бы ему пощечину. После разоблачения ее грехов его удивило, что ее оскорбил такой естественный вопрос.

– Значит, другого мужчины не существует? – спросил он со странным чувством облегчения.

Тут она перестала сопротивляться. Шпильки выпали из ее волос, и локоны густыми волнами обрамляли ее лицо.

– Нет. Другого мужчины никогда не было, – сказала она тихо и почти печально. На бледном лице горели ее глаза, глаза загнанного зверька, и веснушки на ее носу были особенно заметны.

«Другого мужчины никогда не было». Он пристально смотрел на нее, не поддаваясь первобытному желанию быть этим мужчиной, первым, кто показал бы ей, что такое страсть, первым, кто бы почувствовал, как ее девственное тело выгибается под ним.