– Я намеревался дать вашей племяннице единовременно средства в возмещение вдовьей доли, которую ей не оставил мой сводный брат. Я сказал ей об этом.

Она подалась вперед:

– Так это просто могло бы стать ее приданым.

Его нахмуренные в раздумье брови подсказали Элеоноре, что он готов смягчиться.

– Только подумайте, она больше не будет носить ваше имя, не будет делить с вами титул. – Она откинулась на спинку дивана. – А если будет носить ваше имя, то окажется навсегда связанной с вами, хотите вы этого или не хотите. Но тогда… это может быть нам на пользу. – Она вздохнула и, шевеля губами, притворилась, что погружена в размышления, как бы споря сама с собой.

И казалось, это решило дело.

– Очень хорошо. Я сделаю все необходимое и извещу вас о времени вашего отъезда в Лондон. – Он снова нахмурился. – Я делаю это только для того, чтобы избавиться от вашей племянницы, – сердито напомнил Ник. – Я не стану заниматься этим просто так, поэтому ей лучше поскорее найти мужа, хотя мне и жаль этого дурака.

Элеонора подавила желание вскочить и заключить его в объятия.

– О, она найдет, милорд. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы добиться этого. Мне не терпится сообщить ей эту новость. Или вы сами скажете ей?

– Конечно, вы. У меня нет желания еще раз видеть вашу племянницу. Переписки будет вполне достаточно, пока она не выйдет замуж.

– Но дело в покровителе. Она никогда не была представлена ко двору. Не возьметесь ли вы устроить ее представление? Боюсь, я не знаю никого с достаточно высоким титулом, кто мог бы представить Мередит ко двору, а ее просто не примут в обществе без…

Он устало махнул рукой.

– Хорошо, хорошо. Я позабочусь. Я сообщу, когда все будет подготовлено. – Тень сомнения пробежала по его лицу. – Надеюсь, это стоит всех этих хлопот.

С сияющей улыбкой она поспешила его заверить:

– Увидите, какая польза будет потом. А это только временное неудобство. Скоро ответственность ляжет на другого джентльмена, и ее связь с вами окончательно прервется.

Громкий стук дверей библиотеки, захлопнувшихся за спиной Мередит, разнесся по всему дому, и она поморщилась, несмотря на то что сама устроила весь этот шум.

– Мы договорились, – без всяких церемоний начала она, – вы не можете приказать мне выйти замуж. Сейчас не десятое столетие, и вы мне не господин и не хозяин. – Она умолкла, увидев спящего на диване Ника. Он лежал, небрежно перекинув ноги в сапогах через подлокотник дивана.

Он открыл глаза и прищурился от утреннего солнечного света, лившегося из окон. Со стоном он прикрыл глаза рукой.

– Вам обязательно надо кричать и устраивать скандал?

– Я не кричу, – сказала она, отшвыривая мыском туфли пустую бутылку из-под бренди, валявшуюся на ковре. – Вы, очевидно, страдаете от последствий чрезмерной выпивки, милорд. В вашем состоянии и шепот покажется криком.

– Как бы там ни было, миледи, я был бы признателен, если бы вы немного понизили голос, – прозвучала за ее спиной вежливая просьба.

Она резко обернулась и увидела доктора Свелла, занимавшего кушетку позади нее и державшегося за свою голову. На нем была та же одежда, что и накануне, находившаяся в ужасном состоянии после ночи, которую он провел таким же образом, как и Ник. На полу около него валялась еще одна пустая бутылка.

– Доктор Свелл, – заговорила она, немного смущенная воспоминаниями о событиях прошлой ночи. Ее руки невольно прикрыли живот, где уже не было накладки. – Доброе утро.

Рассказал ли ему Ник о ее обмане? Если и нет, то хороший доктор наверняка сделал правильные выводы.