– Вы еще здесь?

От тяжелого запаха алкоголя, ударившего ей в нос, Мередит поморщилась. Выпрямившись, она осуждающе поджала губы.

– От вас пахнет, как от пивной бочки. – От неприятного запаха она зажала нос.

Он медленно поднялся, с тяжелым вздохом спустив на пол ноги в высоких сапогах.

– Леди, вы, извините, как шило в заднице. – Он опустил голову на руки, взлохматив темные мягкие волосы. – Что касается нашего соглашения, то я передумал. Отослать вас куда-то подальше значит вызвать дурные разговоры, и это не так надежно, как выдать вас за кого-нибудь замуж. Тогда вы будете его проблемой. А не моей.

Мередит сжала руки.

– Я бы предпочла, чтобы меня отослали.

– В самом деле?

Абсолютная апатия в его голосе показывала, что его мало трогают ее желания, и она с некоторым страхом подумала, что же заставило его изменить свое решение в течение одной ночи.

– Я бы предпочла оставаться незамужней, – продолжила Мередит. – Можете считать, что я исчезла. Даю вам слово. Я больше никогда не стану обременять вас. Это было бы не менее надежным, чем мой брак.

Он поднял голову и посмотрел на нее налитыми кровью глазами.

– По моей оценке, ваше слово не многого стоит.

Она проигнорировала это оскорбление ее чести. Это не было неожиданным, а может быть, даже заслуженным. Однако она должна попытаться разубедить его.

– Но ведь сезон доставит вам очень много неудобств. Зачем вам еще и эти хлопоты?

– Как вы добры, что заботитесь обо мне. Вы истинная альтруистка. Но ради того, чтобы навсегда избавиться от вас, стоит несколько месяцев потерпеть неудобства. – Он снова уронил голову на руки. – Если вы сведете с ума какого-то мужчину, то по крайней мере это будет ваш муж. Он будет иметь законное право бить вас.

Она старалась держать себя в руках.

– Я поняла, что не заслуживаю вашего доверия. – Мередит сглотнула и надменно произнесла: – Но у меня нет больше причины вас беспокоить…

– Да никогда и не было. – В его голосе звучали усталость и презрение. – Вы самая скверная лгунья. Вы оправдываете свои поступки. Если вам что-то нужно, ваше высокомерие не позволяет вам даже задуматься, что могут быть и другие пути, кроме ваших интриг и манипуляций.

Жар душил ее, и ее щеки пылали. Неужели она была такой эгоисткой? Неужели ее обман было невозможно простить? Нет. Она отказывалась в это верить. Он просто не понял, что заставило ее так поступить. Она была в отчаянии, испугана и беспокоилась о других, а не только о себе.

«Но ты действительно хотела ребенка», – напомнил ей тихий голосок, прозвучавший в голове. Она не слушала его, сосредоточившись на борьбе за свободу. Позднее она могла бы разобраться, была ли она так эгоистична, как утверждал он.

– А как же вы? Вы не испытываете никаких угрызений совести, когда, сидя здесь и прищелкивая пальцами, приказываете мне выйти замуж? Вот прежде всего почему я лгала. Я боялась, что вы ворветесь сюда и, словно какой-то тиран, начнете распоряжаться моей жизнью, как вам захочется, не считаясь ни со мной, ни с теми, кто зависит от меня. – Она топнула ногой. – Я не хочу выходить замуж. Но это не имеет значения для вас, не так ли? Это самое простое для вас. – Затаив дыхание, она ждала, глядя на него, надеясь, что он передумает.

– Вы выйдете замуж. – Он пожал плечами, явно нетронутый ее словами.

Одного взгляда на его застывшее лицо, решительно сжатые челюсти хватило, чтобы она поняла, что он не изменит своего решения.