Он даже не позвонил. Зная условиях работы не исключалось, что старший опер МУРа едет куданибудь на задание и совсем в противоположную сторону от Варсонофьевского.
Между тем время не ждало.
Что-то вокруг все время напоминало о приближении рассвета, хотя небо оставалось попрежнему темным. Пара бродячих псов, привлеченных появлением людей, возникли поодаль в надежде поживиться.
Машина с Петровки все не появлялась.
Игумнов прошел в ночной подъезд.
— Я поднимусь посмотрю. Где его квартира?
— Я покажу.
Вдвоем с Карпецом, не вызывая лифт, они тихо поднялись на пятый.
Назад Игумнов вернулся с готовой схемой.
— На лестничной площадке нигде не укрыться. Все, как на ладони. Придется задействовать лифт… — Он кивнул заму. — Давай своего африканца.
— А он зачем?
— Подойдет к двери. Только не с врачем. С тобой…
Заместитель вздохнул.
— Может лучше мне?! — Качан как виновник предпочел бы видеть себя в главной и рискованной роли.
— Тебя знают. Пойдут Цуканов с курьером. Готов?
— Погоди…
Зам все делал основательно. Достал пистолет, обтер, передернул затвор. При солидном брюшке и бросающейся в глаза неповоротливости, Цуканов слыл отличным стрелком.
— Давай африканца…
Цуканов убрал пистолет в куртку, вернулся к машине…
Коренастый жилистый Уши Бат Сантес не мог понять, что от него требуется. Самочувствие его стабилизировалось, он больше не качался, не рыгал. Цуканов пристегнул его наручником за руку. Стараясь идти в ногу, повел к подъезду.
Игумнов взглянул на часы:
— Пошли…
В лифте поднялись все вместе.
Лифт был старенький. Останавливаясь, подъемник оглушительным поночному времени стуком известил весь дом о своем прибытии.
Медлить было нельзя. Цуканов с африканцем сразу вышли.
Поддерживая нигерийца, зам свернул к двери в квартиру Коржакова.
Вторая рука лежала на пистолете. Игумнов, Качан и Карпец остались в кабине.
— Звони! — Цуканов показал нигерийцу на кнопку звонка.
Уши Бат Сантес удивленно взглянул на него.
— Звони, звони…
Из ночной поездки генерал Скубилин не вернулся домой, приехал в Управление разъяренный. Он даже не заскочил на Комсомольскую Площадь Трех вокзалов, как это обычно делал. В Управлении сразу поднялся к себе.
Подполковникдежурный — худощавый, самолюбивый, в прошлом ответственный сотрудник Секретариата, переведенный из министерства — знал о приезде начальника. Сидел, как на иголках.
Характер генерала был хорошо известен. Как и его манера срывать зло на подчиненных.
То, что Скубилин не заглянул в дежурку, было плохим знаком. Выждав несколько минут, дежурный позвонил сам:
— Докладываю, товарищ генерал. Происшествий в ваше отсутствие не зарегистрировано. Замминистра генерал Жернаков просил позвонить ему домой, когда приедете…
Ответом было молчание.
Дежурный подождал, пока начальник Управления положит трубку, нажал на рычаг.
Генерал тем временем набрал номер замминистра.
— Борис Иванович… — Начальственный фальцет, каким он разговаривал у себя в Управлении, сразу исчез. — Скубилин. Просили позвонить…
— Да, Василий. Что там по Каширскому ходу? Что тебе докладывают?
— Я сам ездил. Там все подругому…
Я знаю. Дежурный по Главку обрадовал… — Жернаков несколько секунд находился в задумчивости.
— Что- нибудь случилось?
— Как тебе сказать, Вася…
Жернакову не хотелось до конца приоткрывать министерские карты. |