– Вот и хорошо... – Рамон чуть заметным жестом показал, где следует парковать машину. – Вы поняли в каком духе инструктировать Гурама. И скажите, что время не ждет...

    – Старый Дом, – доложил водитель.

    Конрад торопливо вышел и забежал сбоку – помочь шефу выйти из салона. Мелкий, но отменно противный дождь сеялся с затянутого низкими облаками небосклона. Дом был темен и – с виду – холоден и пуст. Советник поежился. Нехорошее это было место. Скверное место в скверный час...

    – Ждите меня здесь... – распорядился шеф. – В Старый Дом я всегда хожу один...

    * * *

    Странно, но накормить ораву подопечных – голодных, полунемых, бестолковых и шелудивых – оказалось делом нелегким в этом огромном, пропахшем жратвой городе. Да не только пропахшем – заваленном ею.

    Псарней и Пещер Псов здесь, похоже, попросту не было! Никто и нигде и не думал по-настоящему кормить собак! Разве что какие-то добродушные чудаки и ни на что не похожие бродяги на набережных прикармливали из рук своих любимцев – глуповатых и жирных, словно отобранные на убой поросята. Придумать что-либо отвратительнее этого было трудно. Но – возможно. Были, оказывается еще и дошедшие до предела падения, ни на что уже вконец негодные твари, которых признать собаками, значило самому окончательно сдуреть. Они рылись в помойных кучах – объектах ранее Харру в жизни не встречавшихся, но мерзких – они подбирали и жрали объедки... Они дрались из-за них!!

    Вообще-то, как отметил Харр, здешние жители, добравшись до еды, относились к ней безо всякого уважения. Чуть ли не каждый второй не доедал до конца наваленную ему в тарелку или неведомо куда влекомую им в цветастом пакетике снедь. Куда там! Еда летела под ноги – размазанная по упаковке, еду ссыпали в мусорные бачки – самое странное изобретение, с которым пришлось столкнуться Харру в этом страннейшем из Миров. Еду отправляли в мусоросжигательные печи и в ферментеры на задворках столовых, кафе и ресторанчиков. Короче – еды здесь хватало. Можно сказать, она была здесь в изобилии. Но как только дело касалось сколько-нибудь существенных запасов съестного – тут, без всякой логики и смысла, обитатели Прерии-II становились чудовищно скупы! Тут – совсем как на родном, вечноголодном Чуре – в ход шли каменные лобазы, кованные двери и стальные запоры. Даже ту еду, которая была выставлена для всеобщего пользования, охраняли тщательно и с каким-то садистским рвением. Распакованная пища – словно назло всем видом упаковки своей, расписанной привлекательными картинками и многочисленными символами и надписями – была запихнута в недра стальных ящиков и появлялась из них лишь когда очередной потребитель совал в щель опознающего устройства примитивную, но удивительно плохочитаемую на расстоянии микросхемку. Они все были запечатаны в одинаковые, правда, по-разному разрисованные, прямоугольнички из очень прочной, да еще металлизированной пластмассы. Иногда в местах раздачи едива происходил и вовсе какой-то странный обмен: получатели пищи отдавали взамен на упаковочки корма просто бумагу. Правда тоже весьма искусно изрисованную.

    Все это было очень неудачно придумано: никакого реального способа заполучить запас еды хотя бы для одноразовой кормежки своего отряда Харру почти не представлялось возможным.

    Нет, была, конечно, возможность, допустим, отогнать людей от столов в какой-нибудь из достаточно больших по площади обжорок, ну, например, в той, которую они называли между собой Савой или в другой – Метрополь. На столах бы осталось достаточно еды, и качество его еще туда-сюда сошло бы для такого непотребного контингента, каким была Орава, но.