Магир повернулся к своему помощнику.

    – За тобой должок, Гурам...

    Гурам чуть заметно поежился.

    – Чертова китаянка жива-здорова, а, Гурам?... А Тихоня дает показания в кабинете на Козырной... Разве так должно было быть?

    – Так не будет, шеф... Это – дело моей чести. Я – лично...

    – Именно ты и именно лично...

    Шеф поморщился.

    – Вам все ясно, ребята?

    * * *

    – Не думаю, чтобы чертов горец купился на ваш экспромт шеф... – задумчиво заметил человек Саррота – высокий и желчный, стоя по правую руку от шефа у забранного золоченным стеклом окна.

    – Я тоже так не думаю, Алекс, – резко отозвался шеф. – Но надо же было как-то закруглить разговор, не переходя на упражнения в стрельбе... Поручите Андрею усилить контроль за этой компанией... А для себя – заметьте отдельно: меня очень интересует заказчик господина Магирова. О-ч-е-н-ь интересует... А вы, Йозеф, – он повернулся ко второму помощнику, похожему на добродушного мельника из оперетты, – немедленно примите дела от Комски... От Альфреда... Его выпустили под залог, и он сейчас ошивается у меня в приемной – на Барабанщиков-десять... Я перебрасываю Альфреда на месяц-другой в наш филиал на Святой Анне – пусть помучается с тамошними поборниками соборности и коллективизма – от этого быстро умнеют...

    – Комски уже скачал мне на терминал материал по Гопнику, – бодро доложил приземистый Йозеф. – Комски его пометил и через час – не позже – мы его вычислим...

    – Эта бестия, наверное, уже сменила шкуру... – безнадежно махнул рукой Саррот, направляясь к выходу, – тем более, что деньгами на всякий пожарный случай Альфред его ссудил...

    – Альфред скормил ему резонансные зонды – чуть ли не целый грамм, – возразил Йозеф. – С кофе и булочкой. Эти штуки не так легко вывести из организма... Тем более, что объект ничего не заметил. Недели полторы он у нас будет сидеть на крючке...

    – Гм, – усмехнулся мсье Клод, – похоже, что и Комски тоже приходили-таки своевременные мысли. Действуйте как можно быстрее.

    * * *

    Роше принюхался к запаху, исходящему от напяленной на электросушилку известной всей Прерии шляпы, и пришел к выводу, что пора переместить ее на обычную вешалку. Он долго, с суровым сомнением рассматривал ее фактуру, силясь усмотреть какой-то новый урон, нанесенный неумолимым временем его верной подруге.

    – Журналисточка эта, конечно, нас обошла... – констатировал он. – В другие времена непременно сподобилась бы вызова на Козырную, а то и прямо на ковер к господину секретарю...

    Но – при демократии живем. Который год уж. Так что вам повезло...

    – он понимающе подмигнул Киму. – Вы – теперь защитник нашей свободной прессы. Герой дня. Победителей, слава Богу, не судят... Однако – к делу. Вы от меня поддержки хотите – это, пожалуйста.

    Пока время позволяет – некого арестовывать, некуда мчаться сломя голову... Можно тихо бродить по улицам и собирать, скажем, собачью шерсть...

    – Вот о ней, в некотором смысле, и речь... – улыбнулся Ким. – Старая перечница безусловно прибедняется, – подумал он, – какой-то план в голове да имеет.