– Я же сказал, что напрасно вы швыряетесь бутылками! – шепотом заметил он, приседая на корточках около раненого адвоката. – Однако вас зацепило далеко не бутылкой...

    Он вытащил из поясной сумки баллончик репарирующего биогеля и принялся распарывать рукав пропитанного кровью пиджака Гонсало.

    – Бутылкой – тоже! – злобно сверкнул тот глубоко посаженным левым глазом.

    Правый был почти не виден из-за быстро наливающегося синевой «фонаря», украсившего физиономию адвоката по темным делам.

    – Осторожнее с пакетом! – шикнул Гопник на Густавссона, небрежно отбросившего сей предмет в сторону. Там ваши деньги, Фюнф. Я же принес вам откупные... Принимают господа – там, наверху – ваши условия... Принимают не глядя... А вы меня под пули подвели... И как таких дураков земля носит...

    – В самом деле, почему вы так поступили со своим старым другом, господин Фюнф? – вкрадчиво прозвучал голос из темноты за его спиной.

    И темноту эту вдруг залил ослепительный свет.

    Ярчайшие прожектора полыхнули из-под сводов подземелья, превратив пятачок мола, нависшего над подернутым масляной пленкой озером, в подобие операционного стола. К ним добавились лучи карманных прожекторов, которые держали обступившие этот пятачок люди. Странные какие-то люди. А может, и не люди вовсе: свет слепил глаза Адельберто, а за кругом света тьма оставалась тьмой.

    Только сгустилась, словно зажила какой-то своей жизнью.

    – Потрудитесь бросить оружие и поднять руки, – продолжил Магир, делая шаг в залитое светом пространство. – Надеюсь, вы все хорошо понимаете, что при малейшей попытке сопротивляться вас изрешетят... Нам... Ох, черт!!!

    Глаза Магира как-то странно округлились и растерянно забегали. И было отчего: неведомо откуда оказавшись в круге света, крепко держа свой меч, перед ним стоял Тор. А из тьмы неслышным кошачьим шагом выходил второй – точно такой же... И у боевиков, стоявших по обе стороны от Магира, тоже забегали глаза. Они тоже видели что-то...

    И в это мгновение один из прожекторов – там, под сводами пещеры, – погас. Совершенно бесшумно, словно порыв ветра задул его. А потом в пещере раздался вой.

    Жуткий, до кончиков ногтей пронимающий вой Пса. Даже Пер, которому такое было не в новинку, с трудом справился с охватившим его душу запредельным, каким-то леденящим страхом при звуке этого воя.

    И Магир, и странные его спутники на миг потеряли ориентацию. И этого было достаточно. Меч сверкнул в руках Толле – теперь это был только один Тор, но оказавшийся совсем не там, где его искали взгляды странных противников. И один из них лишился головы и части плеча. Адельберто еще успел подумать, что это дико – человек с отрубленной башкой стоит и не валится с ног. И тут под ноги Рамона бросился Пер. И наступил полный бардак. Погас второй прожектор, потом сразу еще два. В наступившей тьме лучи карманных прожекторов бестолково метались по стенам, по химерическим, словно из дурного сна пришедшим металлическим сочленениям, по мгновенно исчезающим фигурам людей...

    Страх, охвативший Мепистоппеля, страх остаться одному в этом чертовом бедламе толкнул его на что-то вроде подвига. Он закинул себе на шею не пострадавшую руку адвоката Гопника и, поднатужившись, ползком потащил его, пребывающего в полной прострации, неведомо куда – прочь с поля боя. Происходящее слишком напоминало дурной сон, чтобы хоть как-то сориентироваться в своих действиях. Ко всему еще и стрельба смолкла. А фонари – погасли. Все, кроме двух или трех, валявшихся на цементе причального мола.