«Но ведь они тоже ошибаются»… – снова вылезла непрошенная мысль. Я ее задавила.

– А ты меня убеждала в правоте родителей или себя? – усмехнулся Эл. Я вспыхнула, благо, в темноте это было незаметно.

– Я вообще никого не убеждаю, – буркнула в ответ, – просто рассуждаю.

– Ладно, как скажешь, – податливо согласился он, я нахмурилась.

– Прозвучало скептически.

– Просто ты похожа на хорошую девочку, Зу. А хорошие девочки слушаются родителей и спят по ночам в своих кроватках.

– Значит, я не хорошая, – я тряхнула недовольно волосами. Сама не понимаю, зачем препиралась, ведь по факту он был прав. И я должна быть сейчас именно в своей постели, спать или лежать в волнении перед предстоящим событием. Прислушиваться к звукам, долетающим через открытую форточку и унимать скачущее сердце. Ну в идеальных условиях. Тогда почему я бреду по ночной дороге в сторону моря с незнакомцем?

– Не вопрос, – согласился Эл с моими словами. – Ты плохая девочка, которая по ночам бегает гулять с друзьями, пьет вино и, может, даже целуется с незнакомцами.

На последних словах я покраснела, а он насмешливо переспросил:

– Ты целуешься с незнакомцами, Зу?

Остановился недалеко от ряда фонарей, так что желтый свет, долетая до нас, не столько освещал, сколько выделял какие то части его лица. Я посмотрела ему в глаза, замерев на месте, зачем то (как глупо!) перевела взгляд на губы. Эл скривил их в кривой усмешке, а я словно очнулась, отворачиваясь. Процедила:

– Не со всеми.

И пошла дальше. Эл догнал меня через несколько шагов.

– Ты же не обиделась, Зу?

Я все таки фыркнула.

– Ты все время меня об этом спрашиваешь. По твоему, я обижаюсь на каждое слово?

– Не знаю. Вы, девушки, существа непонятные.

Я снова фыркнула.

– Вряд ли меня могут задеть слова незнакомого парня.

– Любые слова могут задеть, если срезонируют с твоими мыслями и чувствами. Разве нет?

Я промолчала. Мы вышли наконец на освещенную дорогу, а с нее спустились вниз к набережной. Здесь по сравнению с остальным поселком, было многолюдно. Играла музыка, смеялись люди, на открытых террасах кафе за столиками было почти все занято. Этот вид, хорошо мне знакомый, почему то до сих пор вызывал некоторое очарование. Наверное, потому что все эти люди казались счастливыми и безмятежными. Потому что им было достаточно просто приехать к морю, чтобы из глаз на время ушла тревога, загруженность, грусть, усталость – все эмоции, которые растворялись в шуме волн, и их место занимали – пусть на время, пусть! – но занимали безмятежность и умиротворение.

– Мама моя, – и это самое приличное, что я выдала, правда, и это шепотом. И почему я заранее не подумала про малину? Наверное, потому что никогда не убегала раньше из дома и думать забыла о том, что под моим окном, выходящим на зады, разросся этот кустарник?

В общем, мне было не до того, чтобы прислушиваться: наделала ли я шуму, – я вылетела из малины и присела возле, борясь с желанием начать расчесывать голые ноги. И чего платье напялила? Могла бы в брюках попотеть, не так уж и жарко еще ночами в начале лета. Ладно, не возвращаться же теперь? Или вернуться? Может, это знак, что вообще не стоило никуда уходить? У меня ведь завтра такой день… От этой мысли сразу заныли зубы. А вроде бы должно быть совсем не так. Ладно, я просто пройдусь и еще раз подумаю о будущем. И все. Потом вернусь, лягу спать, встану счастливая, как и положено.

Вздохнув, на корточках я пробралась к забору. Здесь были навалены ящики, так что преодолеть преграду оказалось несложно. Даже вроде тихо получилось. Не что бы родители были бы против того, что я решила пройтись… Просто начались бы ненужные разговоры.