Он поднес мою руку к своим губам. Я вздрогнула.

— А вы очень экспансивная и чувственная… — Помолчав, он пристально посмотрел мне в глаза: — И еще вы умная женщина. Хотелось бы познакомиться с вами поближе.

Тут уж мне точно наступил конец. Я простила ему все, что было и что будет.

— Мне понравилось, как вы умыли уважаемого профессора Самохвалова, — вернулся он к телепередаче.

— Мне казалось, что у вас было более интересное занятие, чем следить за дискуссией по телевизору, — проблеяла я, стараясь, чтобы слова прозвучали с достоинством.

— Значит, вы за мной наблюдали? — с иронией в голосе подметил он.

— Да нет, просто ваша спутница очень бросалась в глаза, — неубедительно оправдывалась я.

— Я на ее фоне мерк?

Но вот уж о том, как он хорош собой, не хотелось говорить вовсе, поэтому я вновь воспользовалась журналистским приемчиком — резко перевела разговор на неприятную для собеседника тему:

— Я, конечно, не хочу вмешиваться ни в чьи дела, но вчера ваша жена…

— Я же объяснил, что это моя сестра… — Он, привыкший к обожанию, был явно недоволен.

— Но вы не вышли к ней, я ночью видела ее там, у камня, она оставалась допоздна одна.

— Я был с ней, просто вы в темноте…

— Риса! — вдруг раздался рядом голос Ксюши. — Вот и мы!

— Какой чудный, породистый ребенок, — мельком взглянув на девочку, сделал он комплимент сразу всем.

— А вы кто? — не очень вежливо поинтересовалась Ксюша.

— Я российский турист, живу с вами в одном отеле.

— А-а, — обрадованно протянула Ксюша, — очень кстати. — И, посмотрев на своего приятеля-немца, с которым, видимо, о чем-то только что спорила, спросила: — Вы приехали сюда с семьей на отдых?

— Так точно, — подтвердил Святослав.

— У вас, конечно, есть высшее образование?

— Есть, — засмеялся он настолько обворожительно, что даже Ксюша, взволнованная спором, продолжила допрос более благожелательно:

— И профессия у вас хорошая, верно?

— Не жалуюсь.

— Какая?

— Адвокат.

— А-а, я знаю, это которых нанимают, когда хотят защитить бандитов.

— Ну, во-первых, нанимают извозчиков, а адвокатов приглашают, а во-вторых, я защищаю людей, вина которых еще не доказана. Они могут оказаться замечательными людьми, а вовсе не бандитами.

— Я знаю-знаю, у меня папа тоже юрист, только не адвокат.

Святослав многозначительно взглянул на меня:

— Теперь я понимаю, откуда такие познания в юриспруденции.

Он ничего не понял, думая, что отец Ксюши — мой муж.

— Вы тоже собираетесь продолжить славные традиции семьи и пойти на юридический?

— Нет, — подернула плечиком Ксюша, — я собираюсь стать фотомоделью, как мама моей подруги Насти. Конечно, если позволят внешние данные. Или махну в артистки.

— Ах, в артистки? — Он не мог скрыть иронию.

— Да, в артистки, — ничуть не смущаясь, повторила Ксюша, и только было раскрыла рот, чтобы продолжить рассказ о своих планах на будущее, как в разговор вмешался немец.

Я, честно сказать, этому обрадовалась, потому что непосредственный ребенок Ксюша, заодно со своими мыслями о профессии, могла поведать и о своих планах относительно однополой любви.

Немец, все это время неуклюже переминавшийся с ноги на ногу и пытавшийся вникнуть в суть русского разговора, попросил Ксюшу перевести.