14

Жизнь моя словно раскололась пополам. Та ее часть, что состоялась до приезда в дом Ильи, будто вытекла из меня полностью до последней капельки, а та, что началась с той ночи, требовала нового летоисчисления. Все заново: события, мужчины, которые были до Ильи, казались мелкими и незначительными. Как это случилось, я не понимаю сама. Этот огромный, великодушный, достойный всех званий и регалий мужчина вытеснил всех и все.

С моих глаз будто бы спала пелена. Одно — видеть человека не у дел, на отдыхе, расслабившегося, в шлепанцах и с полотенцем через плечо, и совсем другое — в строго деловой обстановке. Подчиненные мужского пола учтиво наклоняют головы, уважительно внимают его речам. А женщины с трепетом ловят каждое слово, некоторые же просто влюбленно смотрят в рот. Престиж такого мужчины возрастает в арифметической прогрессии. Ну а если этот мужчина не просто чинуша с вытертым портфельчиком в руках, а хозяин и руководитель предприятия, где добывают камешки, составляющие часть женских радостей, да еще и герой…

В день, когда я прибыла в его далекие края, Илья не встретил меня, но виной тому оказались вовсе не погодные условия, о которых мне наговорил водитель.

— Я бы пешком к тебе пришел, — признался Илья, и эти приятные сердцу слова оправдывали все мои дальнейшие поступки. — Не смог приехать из-за аварии на шахте.

Авария действительно произошла серьезная. Он лично полез в шахту и, несмотря на жуткую опасность, спас полуживого человека — молодого неопытного парнишку. Тут же транспортировав его в районную больницу на своей машине, сам отказавшись от медицинской помощи, он помчался ко мне. Вид у него был измученный. Мой богатырь выглядел как в кинобоевике: кровоточащие ссадины, рваный рукав дубленки, лицо в грязи. Влюбленная Оля бросилась приводить его в порядок, зализывать раны. Она так разнервничалась, что вылила целый пузырек с йодом. Я, понаблюдав какое-то время, как она ползает вокруг него и мучается, решила прекратить ее страдания:

— Все, — тоном хозяйки заявила я, — едем домой, примешь ванну…

— А как же раны? — растерянно прошептала девушка. — Ему же больно!

Больно было мне — наблюдать, как она отбивает моего жениха. Да, вот такие мы, женщины! Когда нам кажется, что суженый никому не нужен — забирай не хочу, но стоит возбудить ревность — глаза выцарапаем.

Местная пресса тоже масла в огонь подлила. Отбоя от них не было. И все, как на подбор, девчонки молодые, хорошенькие. Камеру бесцеремонно в кабинет втаскивают и тараторят: «Илья Михайлович, всего минутное интервью в «Новости», мы с телевидения, услышали про аварию…» или «Илья Михайлович, хотя бы несколько слов в завтрашний номер».

А одна, радиожурналистка, буквально раздевая его глазами и жеманничая изо всех сил, томно объявила:

— Вам от меня никак не отвертеться. Мы вас уже проанонсировали, и я название для репортажа придумала: «Героями не рождаются». Как вам?

— Такое неординарное, — подражая ее жеманной манере, не выдержала я.

— Ну и нюх у них у всех! — удивлялся герой.

Оказывается, Илья Михайлович и так здесь в кумирах числился. Что-то вроде Филиппа Киркорова.

Еле отбились от всех, доехали до его квартиры. А там — порог переступаю — рай да и только!

Все вылизано, мебель новенькая, кухня, о которой каждая хозяйка только мечтать может, стол в гостиной со свечами накрыт, как в кино, на две персоны. Ты, — спрашивает, — дичь любишь?

— Люблю, — отвечаю я, — только никогда не пробовала.

— Вот и попробуешь, мне охотники рябчиков подарили.