Кловер в ужасе наклоняется ко мне.

– Роуэн, что с тобой стряслось?

Мои зубы впиваются во внутреннюю сторону щеки. Я чувствую вкус крови, земли и горьких трав. Меня захлестывает волна эмоций. Боль, потеря. Серебристый пронзающий холод бесконечной ночи. То же самое я чувствовал во время каждой десятины. Когда я ходил к озеру, впускал тьму внутрь себя.

Наконец я разжимаю челюсти настолько, чтобы иметь возможность заговорить.

– Я видел Лету.

– Что ты имеешь в виду, – спрашивает Ариен с обидой в глазах, – говоря, что видел ее?

Я осторожно прикасаюсь к линиям печати.

– Заклинание, которое она наложила на меня… Я почувствовал, как оно изменилось, когда я провел ритуал.

Я рассказываю им обо всем. Как я заглянул в тени у алтаря и увидел там Лету. Как я почувствовал, что во мне просыпается Гниль, когда я потянулся к ней. Как кровоточили мои шрамы и мою кожу испещряли ядовитые линии.

Кловер подергивает кончик своей косы. Она наклоняется ближе, пристально всматриваясь в печать на моем запястье.

– Эта печать больше не должна оживать. Как только заклинание произнесено, вся алхимия исчезает. Это всего лишь след, который остался после ритуала. – Она прикусывает губу. – По крайней мере, так происходит, когда мы используем магию. Но так как это заклинание было получено от Подземного Лорда…

Она протягивает руку, а затем медлит. Хотя мы работали вместе почти год над безнадежными, кровавыми ритуалами, я редко позволял ей прикасаться ко мне. Когда моя кровь была нужна для ее магии, я приставлял нож к собственному запястью. А потом перевязывал свои собственные раны.

Теперь я закатываю рукав еще выше, протягивая руку. Когда она изучает линии печати, меня охватывает та же смесь тоски и непринятия, как и тогда, когда Флоренс пыталась утешить меня. Я сжимаю кулаки. Борюсь с желанием оттолкнуть Кловер.

Ее губы двигаются, произнося беззвучные слова. Свет искрится на кончиках ее пальцев, а глаза мерцают золотом. Ее магия согревает мою кожу. Нежнее, чем яростный, резкий жар заклинания, наложенного Летой. Ощущение этого, этой разницы в их алхимии, посылает новый поток горя через меня. Усилием я заставляю себя сидеть спокойно.

Ариен наклоняется ближе, наблюдая, как печать реагирует на прикосновение Кловер. Под моей кожей сгущается тьма. Она тянется, как пролитые чернила, к сгибу моего локтя. Вниз по моей ладони.

– Эш, – ругается Ариен себе под нос.

– В ней все еще есть магия, – говорю я, достаточно уверенный в том, что это не вопрос.

– В ней все еще есть магия, – соглашается Кловер с мрачным выражением лица. – В выжженной печати не должно быть силы. Но она все еще… жива.

– Лета сказала мне, что, когда Подземный Лорд воздействует на кого то магией, это оставляет след. – Ариен протягивает свои руки, показывая нам бледный, похожий на папоротник узор своих шрамов. Он получил их, когда Подземный Лорд спас его по просьбе Леты, после того, как второй ритуал провалился, и Гниль попыталась забрать его. Он мрачно смотрит на отметины. А затем, с тяжелым вздохом, продолжает: – Может быть, с тобой было то же самое, Роуэн. Ее сила и это заклинание были от него. Так что все это осталось в тебе.

Кловер медленно кивает, ее глаза наполнены смесью страха и печали.

– И эта реакция… так похожа на Гниль. Как будто от нее еще остались следы. Она сидела внутри тебя так долго. Каждый раз, когда ты подкармливал ее своей кровью, ты делал ее частью себя. Мы избавились от нее на озере и на берегу, и я подумала – но, может быть, и нет, может быть, мы не излечили от нее тебя. – Она откидывает голову. Тяжело вздыхает. – Мы должны найти способ остановить ее, прежде чем она распространится дальше.