– Ты не… – Слово замирает у меня на языке, когда я перевожу взгляд с Фауны на это новое пернатое существо. Не человек.

– Да, – соглашается она. – Мы не люди.

Когда то мне внушали страх монстры из лесов; порожденные историями и кошмарами, они не представляли такой опасности, как правда о темной магии Ариена. Но эти существа вовсе не сказки, которые мне рассказывали, или сон, скользящий во тьме ночи.

Они реальны.

Фауна хватает меня за руку. Ее хватка словно лед, даже сквозь ткань рукава моей мантии. Предательство жалит меня, за ним стремительно следует гнев на мою собственную глупость. В отчаянии я думаю о силе, которой я когда то обладала, достаточной, чтобы уничтожить Гниль. Теперь, по сравнению с ней, моя магия тонкая, как паутинка, и бесполезная, как паучий шелк.

У меня не хватит сил сражаться с этими существами. Но я не могу позволить им понять, насколько я беспомощна.

Мои руки сжимаются в кулаки. Я тянусь к тонким нитям своей магии. Берусь за них и тяну. Свет вспыхивает между моими пальцами. Мерцает, тускнеет. Существа обмениваются взглядами. Нотка настороженности проходит между ними. Хватка Фауны на моей руке слегка ослабевает.

Я снова дергаю за нити своей магии.

Она пробуждается с порывом, яростным цветущим жаром. Когда моя сила возрастает, боль пронзает мою грудь, и зрение затуманивается. Я с шипением судорожно выдыхаю. Моя магия – это рана, всегда будет раной, ноющей от горя и потери своих вырезанных воспоминаний. О моих родителях, нашей совместной жизни, нашей связи в Нижнем мире.

Я проглатываю ужасную боль, вкус своего отчаяния. Пусть боль прожжет меня насквозь, сожжет дотла, пока я не стану единственной силой. Моя магия вспыхивает, неизмеримо ярко, серебряным сиянием, которое освещает Фауну и другое существо. Освещает их широко раскрытые настороженные глаза, страх, ярко написанный на их нечеловеческих чертах.

Я стискиваю зубы. Выплевываю яростную команду:

– Отпусти меня.

Хватка Фауны ослабевает. Я отталкиваю ее. Она протягивает руки в капитулирующем жесте.

– Прости, что я обманула тебя, Виолетта. – Даже ее голос теперь другой, менее человеческий. В нем царит пустота, похожая на шум ветра перед бурей. – Но я действительно говорила правду. Я знаю заклинание, которое поможет тебе увидеть Роуэна. Или, по крайней мере… Сова знает.

Пернатое существо – Сова – смотрит на мои подсвеченные магией руки, затем поднимает бровь на Фауну.

– Она алхимик.

Фауна кивает, ее рот сжимается в мрачную линию.

– Так и есть.

Сова издает тихий звук себе под нос.

– Эш. Что он сделал? Он погубит всех нас.

– В данный момент, – вклиниваюсь я, – вам следует больше беспокоиться обо мне. – Я нервничаю, мои ноги дрожат, но я держу руки поднятыми, мои плечи расправлены. Я привлекаю больше нитей силы, заставляю свою магию гореть ярче, игнорируя острую боль в груди и вкус крови во рту. – Это правда? Я снова смогу увидеть Роуэна?

Сова поднимает руку – изящную, с пятью пальцами, с острыми и блестящими черными ногтями. Она не прикасается ко мне, но ее когти прочерчивают воздух рядом с моей щекой. Мгновение она смотрит на меня задумчиво.

– Да. Я могу тебе помочь.

– И тебе понадобится сделка.

– Так и есть. – Вспышка голода пробегает по ее лицу, и я повержена.

Я чувствую то же самое, что и тогда, когда порезала руку и прижала ее к алтарю, чтобы призвать Подземного Лорда. Эту неотвратимую рану, боль, сотворенную моим собственным выбором. Но это лучше, чем быть беспомощно связанной по рукам и ногам.

Мы с Роуэном все еще связаны. Я обещала вернуться к нему. И, может быть… может быть, волшебная нить, связывающая нас, каким то образом приведет меня домой.