Но она не сказала ему, кто еще был с ними в комнате. Он бы не понял. Она и сама еще не до конца понимала всего этого.

14

– Доктор Спинелли? Это лейтенант Рубен Абрамс. Я звонил вам вчера, но вас не было в кабинете. Я оставил сообщение вашей секретарше.

На другом конце возникла пауза. Спинелли только что заступил на дежурство. У него была трудная ночь.

Его новая подружка только что открыла для себя Алекса Комфорта: они успели добраться до "В", прежде чем он рухнул без сил.

– Да, лейтенант. Мне передали вашу просьбу. Вы хотите встретиться со мной. Чем я могу быть вам полезен?

Рубен начал объяснить ему то, что услышал от Риверы, позволяя Спинелли вставлять время от времени некоторые из его заумных словечек. Он сидел у себя на кухне и пил из чашки чуть теплый кофе. Анжелина была в постели, она пыталась хоть немного поспать. Спинелли прервал его объяснения на середине:

– Послушайте, лейтенант, я послал отчет обо всем этом доктору Ривере. Если понадобится, я готов дать показания в суде, что ваша жертва скончалась от отравления тетродотоксином. Но в этом, вероятно, не будет необходимости после вскрытия.

– Вскрытия не будет.

– Это почему же?

– У нас нет тела.

Долгое молчание. Когда Спинелли заговорил снова, тон его голоса стал другим.

– Гроб был пуст?

– Да. Откуда вы знаете?

Спинелли нерешительно помолчал, прежде чем ответить.

– Лейтенант, если бы голова у меня была на месте, я, вероятно, смог бы предупредить вас.

– Вы знали, что это может случиться?

– Нет, лейтенант. Если бы знал, я бы сказал вам. Я не сказал вам, потому что не воспользовался своим воображением. Я только читал о подобных вещах, мне и в голову не приходило, что такое может произойти в Нью-Йорке.

– И что же это такое, о чем вы читали?

– Вы когда-нибудь слышали о зомби, лейтенант?

– Доктор Спинелли, я не хочу...

– Нет, послушайте, лейтенант. Человек, чью кровь я исследовал, был гаитянцем, верно?

– Правильно.

Рубен услышал, как Спинелли с шумом втянул в себя воздух.

– Я догадался об этом, лейтенант. Откровенно говоря, я бы догадался еще раньше, если бы взял на себя труд взглянуть на имя этого человека. – Он сделал паузу. – О'кей, слушайте меня внимательно. Забудьте все, что вы когда-либо читали о зомби, все полуночные фильмы, какие вы видели, все комиксы, какие читали в детстве. То, о чем я сейчас говорю, – установленный факт.

Поверьте, я и сам чувствую себя точно так же неловко, как и вы, когда произношу слово вроде «зомби». Я врач, ученый. Поэтому речь пойдет о научном факте. Те, кого гаитяне называют «зомби», не являются сверхъестественными существами – если бы я думал иначе, я бы не разговаривал сейчас с вами, попусту тратя ваше время. Похоже, что это люди, погруженные в состояние крайнего наркоза, в кому, более-менее не отличимую от смерти. Их объявляют мертвыми, хоронят, а затем возвращают в состояние ущербного сознания.

– Это все догадки? – спросил Рубен. – Или у вас есть доказательства?

– Доказательства, – ответил Спинелли. – Один из моих близких друзей работает этнобиологом в Гарварде. Он изучает растения и растительные лекарственные препараты в их культурной среде. Главным образом он ищет фармацевтическое применение для традиционных лекарственных трав. Он провел очень большую работу по галлюциногенам среди индейских племен в Бразилии.

Пару лет назад он узнал, что я заинтересовался природными токсинами.