— Его зовут господин Неттл, — сказала Рэйчел. — И он не собирается представать пред чем бы то ни было. Он ищет дочь.

— Ты видел ее? — спросила Карнивал.

Гнев исказил лицо бога.

— Проголодалась, дочурка? Месяц истекает? — Ульсис откинулся на троне и улыбнулся. Из его рта потекли грязные слюни. — Скольких ты прикончила? Или уже забыла? Хоть последний шрам помнишь? Нет? Ну, теперь по крайней мере помнишь первый.

— Я постараюсь запомнить следующий.

Рэйчел схватила ангела за плечо. Цепь. Не забудь, мы прикованы друг к другу. Но Карнивал не двигалась, ее глаза уставились в пространство за троном. Темнота пришла в движение. Сначала на свет выступили несколько ангелов. Потом еще и еще. Они все разлагались и гнили; хотя ни один не выглядел так плачевно, как Шин. Ободранные крылья потемнели, ржавые остатки доспехов закрывали посеревшую плоть. Ангелы были вооружены мечами и копьями, булавами и длинными луками.

— Мое войско, — громогласно объявил Ульсис. — Они помнят тебя, дочурка. Когда-то ты была настоящей красавицей, — ехидно прошипел он. — Цветы и ленточки в волосах, настоящая красавица. Они все тебя помнят.

Архоны Ульсиса с презрительными усмешками уставились на Карнивал. Рэйчел была в отчаянии, почти в панике. Она уже видела этот взгляд на лицах солдат после того, как Холлоухилл освободили от дикарей. Тогда солдаты остались наедине с хашеттскими женщинами. В гневе Рэйчел убила четверых, когда узнала, что те наделали. Она била, не останавливаясь, до тех пор, пока ее не оттащили спайны.

Рука Рэйчел сжалась на плече Карнивал. Мышцы ангела напряглись, словно камень, кулаки сжались так, что пальцы побелели. Шрам на шее пульсировал при каждом ударе сердца. Нет! Рэйчел страшно хотелось закричать. Не заставляй ее вспоминать!

— Что вы сделали со мной? — тихо прошипела Карнивал.

Бог Цепей поднялся со своего трона. Складки жира заколыхались. Огромные крылья раскрылись, и из-за спины потянулись цепи.

— Ты правда хочешь все вспомнить, доченька? Когда они с тобой разобрались, не было смысла забирать твою душу. Ее не осталось.

Рэйчел понимала, что бог лжет. Ульсис пытался уничтожить, раздавить душу Карнивал, над которой так безжалостно надругался. Ему это не удалось: Карнивал слишком глубоко спрятала свое «Я». От отца ангелу достались голод и гнев, но от матери Карнивал унаследовала душу.

Карнивал сняла кольцо, которое ей отдал Шин, и бросила на пол. Рэйчел было больно смотреть на ангела.

— Принесите шприц, — приказал Ульсис.

К трону подошло существо семи футов ростом. Белые кости виднелись там, где шрамы раскроили плоть, а ребра торчали через дыры в доспехах. Заметив у него на поясе меч и бамбуковые трубки, Рэйчел нахмурилась. Ублюдок надел ее оружие. Ангел отдал Ульсису руку Девона, которая сжимала шприц.

— Вы пришли за этим? — спросил Ульсис. Рука крепче сжала шприц. Бог равнодушно посмотрел на предмет на своей ладони.

— Мое!.. — зашипела Карнивал. Тело ее съежилось, шрамы на лице пришли в движение.

Рэйчел услышала, как хрустнула кость, и оглянулась. Опершись на костыль, господин Неттл поднял арбалет и прицелился в бога. Бродяга жадно смотрел на шприц.

Вот проклятие! Зачем ему ангельское вино? И тут Рэйчел поняла. Душа его дочери именно там. Вот что-то будет!

Все замерли.

В руках Ульсиса призрачно мерцало ангельское вино: эликсир, способный вернуть жизнь ангелу. Теперь Рэйчел стало ясно, почему Карнивал так отчаянно искала его. Что еще могло утолить ее голод раз и навсегда? Избавить ее от страданий? Может быть, даже залечить шрамы? Шрамы не только на теле, но и на сердце?

Эта штуковина вернула Девона практически с того света.