Его переполняла искренняя благодарность.

Всерьез началась подготовка к битве. Пилигримы загрузили в трюмы Зуба все необходимое, мужчины, женщины и дети укрылись в каютах. Тогда Кэллис призвал Девяносто Девять.

Ангелы Ульсиса поднялись из бездны, чтобы вступить в бой под командованием Кэллиса. Их доспехи излучали сияние, а мечи сверкали под гневным оком Айен.

При виде них задрожал даже храбрый Балтус.

— Они мертвы?

— Ради нас они отказались от вечности, — отвечал ангел. — В нашем мире им не выжить. Свет Айен уничтожит их. Точно так же, как он уничтожает людей. — Он прикрыл рукой глаза. — Но пока они живы, свет их будет сиять.

По команде Вестника выкатили бочку с черной жидкостью. Балтус вопросительно взглянул на Кэллиса.

— Ангельское вино, — пояснил Кэллис. — Дар Господа нашего.

— Это зелье?

Ангел рассмеялся в ответ.

— В какой-то мере. Оно дарует силу и долголетие архону, который отопьет его. Всемогущий Ульсис разделит с ним свою божественную сущность.

Балтус пытался разглядеть в черной жидкости свет божественной силы. Вино клубилось словно пар и шипело, будто шепот сотни голосов.

— Оно живое, — оторопел Балтус.

— В этом вине, — сказал Кэллис, подняв бутылку, — заключено множество душ.

— Человеческих душ?

— Врагов Ульсиса. — Голос Кэллиса ясно давал понять, что больше не нужно лишних вопросов.

Каждый из девяноста девяти воинов отпил ангельского вина, глаза их почернели, а блеск доспехов потускнел. И когда сам Вестник приложил к губам кубок, Балтус не смог сдержать своего желания:

— Может ли верный твой слуга просить об одном лишь глотке?

Тело Кэллиса будто охватил смертельный жар. Он повернул к Балтусу искаженное болью и гневом лицо. Тот обомлел от ужаса. Но когда мрак, затуманивший взор Вестника, рассеялся, ангел с жалостью взглянул на своего слугу.

— Балтус, сила эликсира слишком велика для смертного — он сведет тебя с ума.

На рассвете того великого дня поднялась страшная песчаная буря, будто сам Ульсис взмахнул крыльями в глубине бездны. Балтус Брайн стоял подле Кэллиса на мостике Зуба и наблюдал за ходом битвы. За весь бой Вестник не проронил ни единого слова. Гнев покинул не стареющее лицо, и ангел спокойно наблюдал за кровавой резней. Лишь сожаление застыло в его чертах.

— Скорбите ли вы по ним?

— Они дикари, — ответил Кэллис.

Балтус кивнул и прикусил губы.

— Как и мы, — улыбнулся Вестник.

Шторм бушевал, и Зуб, словно плуг, сминал языческие полчища. Мечи архонов сверкали на поле боя, пока земля не побагровела от крови подобно утонувшему в песчаном вихре солнцу. А когда ветра наконец утихли, и резня остановилась, тела двадцати тысяч остались лежать среди барханов. Уцелевшие дикари бежали от ангелов и от Зуба, а Кэллис триумфально возвысился над горой трупов.

— Те, чьи тела не изувечены, будут освящены и опущены в бездну, — провозгласил Вестник. — Их души найдут спасение.

— Но они желали нашей погибели, — возразил Балтус. — Заслуживают ли они места в рядах армии бога?

Ангел лишь улыбнулся.

— Ульсис великодушен.

— А Кэллис действительно прожил тысячу лет? — спросил Дилл.

Пресвитер вгляделся в лицо мальчика, потом снова посмотрел в сторону.

— В летописях есть расхождения. Хотя практически все сходятся именно на этой цифре. Увы, сыновья не унаследовали его долголетия.