Рэйчел что-то прокричала снизу.

Ангел обернулся и внезапно, потеряв равновесие, запаниковал и попытался ухватиться за какой-нибудь выступ. Вдруг он замахал руками и, не удержавшись, начал падать. Он ударился ногой о голову горгульи и рухнул на каменный пол с такой силой, что дыхание перехватило. Рэйчел уже была рядом и обеспокоенно посмотрела на него.

— Очень больно? Ничего не сломал?

Дилл попытался глотнуть немного воздуха. Его грудь словно сковали железные скобы, и получались только короткие неглубокие вздохи. Трясясь, ангел поднялся на ноги и попытался сбить пыль с брюк. Повсюду летали перья, нога болела. Дилл поморщился и, пошатнувшись, сел на какой-то обломок.

— Я в порядке. Я просто…

— Просто что? Что не так?

Коленки тряслись.

— Сам виноват. Запаниковал и потерял контроль над собой.

— Теперь ты себя нормально чувствуешь?

Дилл потер ногу. Боль в груди чуть отошла, и можно было вздохнуть более или менее свободно.

— Я себя чувствую… Не знаю даже… просто глупо.

По подбородку стекла струйка крови.

— Ты порезался. — Рэйчел вытащила платок и аккуратно вытерла ему лицо.

Дилл взглянул на свои руки, на исцарапанные ладони, которые начали тут же щипать и болеть.

— По-моему, я упал прямо на меч.

— Тебе повезло, что металл остановил падение.

Дилл слабо улыбнулся. В первый раз за все время он видел такую нежность в ее глазах.

— Ну, ты все-таки взлетел… В некотором роде.

— Уже темнеет. — Дилл поежился и попытался встать. — Мне пора. Скоро начнут запирать башни. Окна, двери.

Рэйчел кивнула.

— Мы завтра встретимся? — небрежно спросил Дилл, в глубине души все же надеясь, что этот неудачный день случился просто во сне, и Рэйчел, осознав, что ему нужен настоящий наставник, откажется от своего назначения в пользу более подходящего кандидата. Но по ее напряженному взгляду, по тому, как еле заметно сузились ее глаза, Дилл понял, что спайн услышала совсем другой вопрос.

— Надеюсь, — ответила Рэйчел.

Фогвилл плелся рядом с Сайпсом, пока старик, хромая, медленно направлялся к рабочему столу. Помощник прекрасно знал, что пресвитер может ходить и побыстрее, особенно когда не знает, что за ним наблюдают, или когда какое-нибудь срочное дело заставляет его на время забыть о старческой немощности. Но сейчас Фогвилл с терпеливой покорностью сносил медлительность учителя. От самого пола до высокого сводчатого потолка тянулись плотно забитые книгами шкафы — изящные решетки надежно запирали потертые кожаные переплеты. Как раз шло строительство тридцать первого книжного шкафа. На полу у основания полудостроенной колонны лежали блоки песчаника и облицовочного мрамора, но на строительных лесах было совершенно пусто, и поблизости не было видно ни одного каменщика.

Да где они? Строят уже два месяца, а я до сих пор должен сам следить за работой. Может быть, у каменщиков почасовая оплата?

На полулежали стопки свежеисписанных пергаментов, готовых для прочтения его преосвященством: доклады из гарнизонов и торговых гильдий, труды ученых Ядовитых Кухонь, отчеты, романы, исторические хроники, списки, списки… и опять списки. И как только Сайпс с этим справлялся? Неудивительно, что он отправлял поэзию в огонь.

Когда они наконец преодолели лабиринт пергаментов и свитков и Сайпс уселся за рабочий стол, он повернулся к Фогвиллу и произнес:

— Скажи-ка мне…

— Ваше преосвященство?

— Мне кажется, ты что-то хочешь мне сказать. Ничего удивительного. Но ты что-то долго не решаешься, а такое случается нечасто.