Он стоял на высокой башне, и перед ним расстилался бледный город, словно кружево из тоненьких шпилей и изящных мостов. Черная луна быстро поднималась на бледном, цвета слоновой кости небе. Потоки темных облаков, бурля и вздымаясь, мчались по горизонту, будто гонимые яростными ветрами, а черные звезды, как дыры прохудившуюся тряпку, покрыли небо.

Улицы пусты. Он был уверен, что остался один, один во всем городе, когда кто-то коснулся его руки.

Рядом стояла Абигайль. Белый саван развевался на ветру; На него смотрели грустные глаза, а холодная детская ручка сжала его пальцы.

— Дип, — сказала девочка.

— Да…

Тогда Неттл разглядел огни. Тепло просачивалось сквозь затворенные ставни, в домах было полно народа. Послышались приглушенные звуки песни и смеха. Но наверху на башне было страшно холодно.

— Армия Ульсиса, — заговорила Абигайль, — ждет своего часа, чтобы отправиться к небесам.

Неттл пожал плечами.

— У тебя все еще есть выбор, — продолжала девочка. — Ты правда веришь, что сможешь победить ее? Если она сама и не заберет твою душу, то отправит ее навечно в ад.

— Большая разница между тем адом и этим? — спросил он. — Я прожил всю свою жизнь в Дипгейте и ни разу не пожаловался. Даже Лабиринт не может быть хуже.

— Айрил бесконечна.

Сердце его сжалось. Абигайль сейчас там. Неттл хотел утешить ее, что там они по крайней мере будут вместе, но это было ложью. Тот, кто оказывается в Лабиринте, обречен навеки бродить в одиночестве по кровавым коридорам в поисках собственной души. Неттл больше не мог смотреть на дочь и поднял глаза к небу. Темная тень проскользнула над головой. Крылья? Рука потянулась к ножу.

— Не надо, — просила Абигайль.

— Не надо чего? — Он спросил так, будто не понял вопроса.

Она только крепче сжала его руку.

— Пожалуйста, па, не делай этого.

Неттл освободил руку.

— Не надоедай. Уходи. — Он чуть не сказал: «Иди нарисуй что-нибудь», и боль еще сильнее сковала сердце.

— Мне страшно, — сказала Абигайль.

Ему так хотелось взять дочь на руки и обнять, но он не мог.

— Не тебе решать.

— Пойдем домой, па.

— Зачем?

10. Секретное место

Спрятавшись за высокими церковными шпилями, из нагромождения крыш пробивалась заросшая плющом башенка. Когда-то украшенная арками макушка давно обрушилась, но горгульи, твари с львиными лапами, крыльями и клыками, все еще сидели, крепко вцепившись когтями в остатки каменных столбов. Плесень разъела их хмурые морды, пушистый мох покрывал крылья. Крошечные белые цветочки проросли из каждой трещинки между кривыми пальцами, но бесстрашные звери по-прежнему несли свою бессонную вахту.

Дилл уселся на опрокинутом камне, распустив крылья и грея перышки в теплых лучах заходящего солнца. Малюсенькие птахи порхали вокруг.

— Это оно?

— От тебя такая же тень, как и от этих. — Рэйчел стояла в обнимку с горгульей и погладила зверя по голове.

Дилл оглянулся на свою тень, и глаза начало щипать.

— Красный значит «смущенный», да?

Он чувствовал, как цвет сгущается.

Рэйчел глубоко вздохнула и уставилась мимо него, мимо каменных обломков и шпилей храма.

— Я на этой башне с самого детства не была. Мне позволяли без спросу бродить по храму, пока отец был здесь. Вот это всегда было моим любимым местом. — Она не спеша обошла ангела, смахнув пыль с равнодушной горгульи. — Тогда здесь было почище. — Девушка осторожно дотронулась до перьев.