— Мы можем сделать вид, что не слышали. — Он проглотил ком в горле.

Розмари закрыла рот ладонью.

— А вдруг это не она? — сквозь пальцы прошептала женщина. — Что, если кто-то из твоих пациентов? Мы ведь не можем оставить их за дверью в такую-то ночь.

— Можем, черт побери!

— Вдруг дело срочное?

— К чертям собачьим это срочное дело.

Они долго стояли, тупо уставившись друг на друга.

Дверь вздрогнула еще три раза.

— Пойду спрошу, кто это, — наконец нарушила молчание Розмари. Она осторожно взяла с полки фонарь, на цыпочках пошла в прихожую и у двери оглянулась на мужа. — Вовсе не обязательно открывать дверь.

Нервы Артура были напряжены, словно до предела сдавленная пружина. За запертой входной дверью раздавался лишь вой одинокого ветра, который метался по улицам, стучался в окна и тряс ставни.

— Кто там? — спросила Розмари.

— Это Джойслин. Откройте, — ответил холодный голос. Доктор Солт облегченно вздохнул и сам направился к двери.

— Подождите. — Розмари схватила мужа за руку и уставилась прямо ему в глаза. — Чувствуешь запах?

— Какой еще запах?

— Ну, точно палеными волосами пахнет?

В дверь снова постучали.

— Пожалуйста, пустите меня.

Розмари подскочила к двери.

— Джойслин, а что случилось? У тебя какой-то голос странный.

— Конечно, странный. Я так испугалась.

В голосе не звучало и нотки страха, но где уж было доктору Солту догадаться? Для него и при свете дня женщины были совершенно непостижимы, а перепуганные женщины ночью — тем более. Он освободился от жениных рук и приблизился к двери.

Розмари ухватила мужа за рукав и потянула к себе, уставившись ему в лицо выпученными глазами, подавая знак, чтобы тот замолчал.

— Джойслин, а что ты здесь делаешь? Ты ведь знаешь, какая сегодня ночь.

— У Патрика случился удар.

Доктор Солт рванулся к двери, но жена вновь остановила его и зашипела:

— Мы не можем быть уверены.

— Да иди ты! — огрызнулся доктор. — Она не останется за дверью ни секундой дольше. — Он оттолкнул Розмари в сторону, отодвинул засов и распахнул дверь.

Будет больно. Смерть всегда приносит боль. Она никак не могла привыкнуть к этому. Карнивал подтянула цепь и повесила ее на крюк под стропилами. Длинный кусок цепи остался болтаться и скрипеть в полосках тусклого света. С завязанным ртом и руками доктор Солт был прикован за ноги к цепи и висел вверх ногами, упираясь головой в дощатый пол. Он шумно дышал и оглядывал помещение безумными глазами. Белая обнаженная грудь быстро поднималась и опускалась, и слезы ручьями текли по распухшему, окровавленному лицу. Несчастный попытался высвободить ноги из оков, приподнял плечи и обессиленно упал. Тело безжизненно качалось в полосках света и тени.

Чердак придется оставить сразу после того, как дело будет сделано. На запах сбегутся спайны, а кровь приманит демонов. Крюк и оковы следует спрятать в другом укромном, темном месте, а окровавленные цепи можно и здесь бросить — в Дипгейте цепей хватает.

Карнивал придержала раскачивающееся тело и подставила сковороду ему под голову. Желудок словно скрутило в узел. Ангел смотрела на мужчину, сколько смогла вытерпеть.

Несчастный бросал испуганные взгляды на нож в изрезанной шрамами руке. Его глаза безмолвно кричали, доктор шумно и быстро втягивал носом воздух. Теперь можно вытащить кляп: кричать он не будет, только хватать ртом воздух.

Ангел взяла его за запястье, и все тело вздрогнуло, мочевой пузырь расслабился, жидкость потекла на грудь, на лицо и застучала по сковородке.