Отравитель вернулся к журналу, задумчиво постукивая карандашом по золотому ободу очков. Через бинты на спине сочилась маслянистая жидкость, на обратной стороне локтя выступила небольшая капля крови, которой тем не менее оказалось достаточно, чтобы испачкать и без того затасканный старый твидовый пиджак. Девон не обратил на это никакого внимания. Внешность не имела значения, пока Элизабет любила его.

Потрескавшиеся губы сжались, пока глаза снова и снова пробегали по знакомым строкам.

Кровь содержала в себе энергию: жизненную силу, или душу, как ее называла Церковь. В манускрипте описывался метод извлечения, отделения духа от крови. Превращения его в напиток. Плоть увядает. Все материальное, все, что мы потребляем, — есть яд. Даже воздух, которым мы дышим, разрушает нас. Но когда мы питаем тело духом, насыщаем плоть эфирной сущностью… Где-то за окном бродило существо, которое проделывало это вот уже тысячи лет.

— Пожалуйста, перестаньте! — взмолилась девочка.

Девон еще раз взглянул на сосуд с кровью, прежде чем вернуться к записям. Он точно следовал описанию процессов извлечения и очищения, но до сих пор не получил ожидаемого результата. Может быть, неточный перевод? Или он что-то упустил? Невозможно. Ошибки быть не могло ни в приготовлениях, ни в исполнении — главный отравитель не сомневался. Чего же недоставало? Какое-то действие не было внесено в журнал? Рукопись, несмотря на пеструю смесь мистицизма с наукой, по всей вероятности, содержала полное и подробнейшее описание. Девон задумчиво кусал огрызок карандаша. Может быть, какая-то грязь попала в оборудование? Маловероятно. Большей стерильности вряд ли можно было добиться. К тому же все емкости были предварительно освящены. Разве этого недостаточно? Да и Девон использовал минимальное количество седативных препаратов.

Что тогда? Чего еще недоставало?

Девочка чуть дышала, ее язык заплетался.

— Вы хотите… меня убить. Пожалуйста… перестаньте.

— Тише, девочка.

— Меня зовут Лиза, — расплакался ребенок, задыхаясь от слез.

Девон покрутил карандаш между пальцами. Волдырь на руке лопнул, и из него вытекла вязкая жидкость. Возможно, души загрязнялись, каким-то образом повреждались в процессе отделения? Мягкие Люди извлекли тринадцать душ до того, как эликсир достиг точки насыщения, при которой дух не может быть больше поглощен физическим веществом. Только после этого плоть может принять ангельское вино. Девон уже собрал десять душ. После девочки остаются еще двое. Но до настоящего момента ничто не указывало на приближение к точке насыщения, и это не на шутку беспокоило отравителя. Может быть, душа измерима?

— Моего отца зовут Дункан Фрай, он лейтенант церковной стражи, — задыхалась девочка. — У нас есть деньги. Мы скопили, я точно знаю. Он все вам отдаст.

Девон хлопнул по столу.

— Ты не видишь, я работаю! — Грудь сдавило от боли, и отравитель поморщился. — Ради чего, ради чего ты так хочешь спастись? Чего ты так жаждешь? Всю жизнь горбиться на вонючей кухне Фонделгру? Или слушать ворчание какой-нибудь поганой свиньи, с которой тебе придется спать в одной постели? Дерьмо за ним выгребать до конца дней? За тобой пришла Айрил, девочка, имей хоть каплю гордости.

Девочка вздрогнула и повернула голову, насколько позволяли ремни. Бледные губы задрожали.

— Я сделаю… все, что вы захотите. Я дам вам все, что вы хотите.

Девон тщетно пытался вернуться к своим записям. Мольбы и всхлипывания ребенка нарушили ход его мысли. Тогда отравитель поднялся из-за стола, подошел к девочке и уселся на корточки перед креслом. Он поднял голову ребенка так, чтобы она смотрела прямо на сочащиеся раны и трещины на его коже.

— Именно это ты сейчас и делаешь. — От улыбки кожа на щеках и подбородке еще больше потрескалась.