Разозлившись, он принялся вращать палку еще старательнее. Тщетно.

Колдунья оказалась права. К страху остаться на ночь без огня, а значит, и без защиты от хищников, добавился страх перед этой невероятно красивой женщиной, способной навести на них всех порчу. Теперь и командир смотрел на Нейт с опаской.

— Зачем… зачем бы ты стала нам помогать?

— Я хочу кое-что узнать.

— Мы — обычные солдаты, и…

— Твой господин поработил все земли Севера?

Командир выпятил грудь.

— Верховный военачальник теперь повелитель этой страны и всех ее жителей! Все местные отныне — наши рабы. Лагерь Быка разрушен, и мы разместили десятки гарнизонов в построенных нами крепостях, которые дадут отпор любой армии. Благодаря нашему вождю эта земля теперь принадлежит ливийцам, и так будет всегда!

— Слава верховному военачальнику! — прокричали солдаты.

Нейт постаралась скрыть свое замешательство: она не предполагала, что все так плохо.

— Хоть вы и победили, но огня на ночь у вас не будет, — напомнила колдунья.

Возвращение к действительности охладило пыл солдат.

Жрица встала на колени и сложила ладони ковшиком, обратив их к западу.

— Богиня Буто, дай мне твою силу и позволь мне рассеять мрак, возродив тебя здесь, в лоне хаоса! Пускай твой свет станет моим проводником и освободителем!

Благоуханный порыв ветра — и угли в кострище задымились. Колдунья разожгла их одной лишь силой своего взгляда!

— Лучше бежим отсюда! — предложил один пузатый солдат.

— Я убью любого, кто попытается сбежать! — пригрозил командир.

Вспыхнуло пламя. Сначала слабое, оно стремительно набирало силу. Дрова громко затрещали. Что ж, колдунья доказала, на что способна.

Ливийцы, зачарованные танцем пламени, побросали свои копья и подошли ближе к костру.

Ярко-красные языки всколыхнулись и окутали солдат. Пытаясь сбросить с себя пламя, они стали беспорядочно дергать руками и ногами, отчего огонь разгорелся еще сильнее, превращая их в подобие факелов.

В бесплодных попытках сбить огонь, ливийцы съеживались, пока не превратились в тошнотворно воняющие останки.

Поблагодарив кобру из Буто, Нейт вернулась к реке. На берегу она нашла несколько тушек птиц, финики и инжир. На поверхности виднелся рот окуня, который и принес ей пищу.

Зная, что никакая опасность ей теперь не грозит, Нейт поела и уснула.

Там, где начиналась долина Нила, окунь повернул обратно, отказавшись пересекать границу с Югом. Даже оставшись без провожатого, жрица без колебаний продолжила свой путь. Мангуст и оба крокодила тоже остались на Севере, словно не желали смириться с неотвратимым и признать владычество ливийцев.

На этот раз Нейт почувствовала себя по-настоящему одинокой, один на один с неизвестностью, однако не жалела о своем решении воссоединиться с Нармером. Жить вдали от него для нее было равнозначно медленному умиранию.

— Не оставляй меня, богиня, помоги мне выбрать правильный путь!

Прямо перед молодой женщиной появился шакал.

Нейт улыбнулась.

— Ты — мой новый провожатый? Глава твоего клана — союзник Нармера, верно?

В глазах хищника сверкнул огонь.

— Как тебя зовут?

Луч солнца начертал на песке два символа, значение которых богиня открыла своей служительнице: подставка для сосудов — «г», нога — «б».

— Геб… Согласен ли ты проводить меня к Нармеру?

Насторожив свои длинные уши и помахивая хвостом, шакал направился на юг, прямиком через пустыню.

Геб хорошо знал местонахождение источников, поэтому Нейт не грозила смерть от жажды.