«Черт, — мгновенно закралось в ее голову, — ведь ты точно такой же, как и я. Ты просто пытаешься выжить».

Вслух она произнесла:

— Извините, сейчас. — Она порылась в сумочке, Болек с Лелеком терпеливо ждали. Она нашла пятисотрублевую банкноту. Болек негромко присвистнул.

— У меня есть помельче. — Он чуть склонился к ней и проговорил это тихо, косясь на нищего.

— У меня тоже, — сказала она, извлекая деньги.

— Дело ваше. — Болек пожал плечами. Нищий все еще смотрел на них с испугом, потом, видимо, решился:

— Подали бы хоть на сто грамм, после такого б хоть голову поправить.

Болек потер лысину, усмехнулся:

— Слышь, Лень, может, ты мне тоже саданешь? Может, хоть денег подыму?

Мы люди не местные…

— Вика, — негромко произнес Лелек, — они ж профессионалы. Этот, который бедолага, на сто грамм, получает больше меня. Уверяю вас…

— Сами же говорите — работа такая. — Теперь и она усмехнулась. С еле заметной жестокостью. Потом обратилась к нищему:

— Не болит голова?

— Нет. Заживет до свадьбы. А если еще на опохмел дадите. Ой… А я… тебя знаю. Знаю! Ты — Вика. Да?

Она чуть заметно вздрогнула:

— Откуда… — В горле запершило, но быстро все прошло, и она улыбнулась. — Откуда ты меня знаешь?

— Ну знаю… Что ж я, валенок, что ли?!

Она, продолжая улыбаться, пожала плечами, не настаивая на подобных формулировках. Лелек с Болеком мгновенно превратились во внимание.

— И в газете про тебя написано было. — Он качнул своей правой рукой в перчатке. — Про «Континент» там… про аварию. Только никогда бы не подумал, что вот так вот тебя увижу. Издалека мне тебя показывали. — А потом, чуть помявшись, он доверительно сообщил:

— Ты красивая.

— Идемте, Вика, — произнес Лелек.

— Да. Сейчас. — Она снова посмотрела на нищего. — Спасибо… А… как тебя зовут?

— Алекса… — Он вдруг смутился. — Саней, короче.

— Александр, значит… Саня?

— В честь деда. Отличное имя. Да у тебя тоже хорошее, — успокоил он.

— Давно здесь стоишь, — она усмехнулась, — обратила внимание. Хитер ты, братец.

— А я никому не мешаю! — выпалил он, потом испуганно покосился на Болека с Лелеком. Но те, казалось, стали совершенно равнодушны к их диалогу.

Она смерила его взглядом:

— Что ж ты работать не идешь, Александр?

Нищий недобро усмехнулся, в его серых и скорее всего пьяноватых глазах сверкнула какая-то темная искра. Свою правую руку он выставил перед собой, и она подумала, что если б в его руке был микрофон, у окружающих сложилось бы впечатление, что он просто берет у нее интервью. Только вот тема вышла не из приятных.

— Я инвалид второй группы, — произнес нищий с неожиданной злобой в голосе, словно в этом была и ее вина.