Золотой туман не успел еще окончательно рассеяться, а маг уже спешил к дракону. Приказ государя – закон, и ослушаться его нельзя. Попутно Гобар отправил еще два послания – подчиненным, что с двумя драконами останутся при войске.

Зачуяв наездника, огромный ящер поднял голову. Глаза его блеснули багрянцем. Назвать дракона «зверем» у Гобара никогда не поворачивался язык, ибо как может быть зверем существо Силы, которое не ест, не пьет, и даже не дышит? Если посмотреть магическим зрением на любое живое существо, то оно предстанет взгляду в виде сгустка Силы, вернее, нескольких сгустков, которые свободно проникают друг в друга. Все вместе они образуют нечто вроде яйца, лежачего, если речь идет о животном, или стоячего, если речь идет о разумном создании. Дракон же не меняется, как на него не смотри – обычным ли зрением, или магическим. Все та же огромная ящерица.

Гобар залез на жесткую спину, поерзал по чешуе, устраиваясь. Когда ощутил, что вот оно, верное положение, в котором сможет просидеть сколь угодно долго, отдал мысленный приказ, указав высоту и направление. Огромные крылья ударили по воздуху с такой силой, что снег взвихрился, пошел гулять белесыми столбами. Мага прижало к жесткой спине, снежинки непочтительно ткнулись в лицо, и вот земля отдалилась, одежду треплет свежий ветер, и убегает на север степь, изрезанная шрамами оврагов и щетиной перелесков. Гобар, маг Эрина, летел на юг, дабы отыскать и уничтожить неведомого врага государства, а значит – и его личного врага.

Ветеран

В эту ночь Илигору не спалось, хотя обычно старый воин спал, как по команде – от отбоя до подъема. А тут – проворочался почти до рассвета, когда, наконец не выдержал – встал. Броня холодила даже сквозь толстую подкладку, когда дотошный воевода вышел из палатки, намереваясь лично проверить посты. Раз уж не спится, надо бессонницу обернуть на пользу службе.

С постами все оказалось в порядке – ни один из выставленных в дозор дружинников не спал. Предутренний морозец пощипывал, не давая дремать лучше самого злого командира. Да и каждый из воинов понимал, что от него зависит жизнь товарищей, ведь Остроухие, подлые твари, могут напасть когда угодно.

Пройдя по всем постам, Илигор вернулся в шатер и взялся за ткань, намереваясь откинуть полог, как за лесом, на севере, тонким серебряным голосом пропела труба. Все ясно, враг атаковал соседей.

– Тревога! – воевода гаркнул так, что с дерева с истошным карканьем взвилась ворона, а с оказавшимся рядом новобранцем чуть не случилась медвежья болезнь.

И вот сапоги воеводы уже бухают около командирского шатра, откуда выбегают сотники, застегивая броню. Над лагерем пропела родная полковая труба, заставляя кровь бежать быстрее, а тело – увереннее и ловчее выполнять приказы.

Полк, задача у которого сейчас одна – удержать дорогу, поднялся в один миг. Всего трактов, по которым в зимнее время может пройти войско с запада, два, и на каждый из них воевода Мстислав поставил по полку. Одним из полков назначил командовать Илигора, чем вызвал изрядное смущение среди более родовитых претендентов. Но поразмыслить об интригах в это утро Илигору не дали. Примчался дозорный из передового секрета:

– Идут, идут! И дракон над ними!

Появился Мстислав со свитой. Он поставил лагерь там, где обе дороги сходились и можно легко контролировать оба войска, посылать подкрепления. Голос у старшего воеводы мощный, богатый – это все знают:

– Воины! – заорал Мстислав, раздувая усы. – Настал день, когда мы должны доказать, что не зря едим хлеб, и что мечи наши не только для того, чтобы отгонять комаров!

Дружный гогот перекрыл слова воеводы. Мстислав улыбнулся и продолжил:

– Покажем Остроухим ублюдкам, на что мы способны! Ваша задача – биться до конца! Мы должны удержать эту дорогу, если еще хотим увидеть дом! – Воевода вскинул руку в приветствии: – Честь и победа!

– Честь и победа! – дружно, слитно, словно один человек, ответили воины Илигора.