Едва альв успел отскочить, как дракон заработал огромными кожистыми крыльями. Тяжело, грузно, как набравшая нектара пчела, поднялся в небо. Снежная пыль ударила в глаза Брану, заставляя опустить веки.

Когда он открыл глаза, синее пятнышко забралось высоко и быстро удалялось на север, в сторону дома.

Бран вздохнул, попытался удобнее устроить мешок на плече, без особого, правда, результата. Затем двинулся на юг, навстречу вершинам. Снег неприязненно хрустел под ногами, а сами горы молчали, не замечая чужака, вторгшегося в их владения.

Князь

Владигер сидел на коне хмурый и не выспавшийся. Мигом отдыха промелькнула над Весеградом ночь, и войска вновь строились для битвы. Шагала, бряцая доспехами, пехота. Длинные пики колыхались, подобно лесу без ветвей. Орали похабные песни стрелки‑Полурослые, натягивая тетивы на луки.

Но противник медлил. Остроухие разбили лагерь на самой опушке. Разведчики доложили, что с утра туда подошел большой обоз. Но боевые трубы молчали, и железная поступь полков Эрина не сотрясала землю.

Когда солнечный диск перестал подниматься, и завис, словно раздумывая, лезть дальше или нет, из лагеря Остроухих на поле выбрались несколько всадников. Помчались по утоптанному за день битвы снегу. В руке переднего на высоком древке бился на ветру белый флаг.

– Мстислав! – бросил князь резко. – Поговори с ними ты!

Воевода кивнул и двинул вперед могучего, мышиной масти, жеребца. Переговорщиков он встретил перед самой линией войск. Князь хорошо разглядел, как величавый Остроухий в травяного цвета плаще поверх богатого панциря долго и горячо втолковывает что‑то Мстиславу, как нерешительно оглядывается воевода.

Вернулся тот с таким видом, словно жабу проглотил – глаза выпучены, усы торчат возмущенно, лицо – красное.

– Ну что? – спросил Владигер нетерпеливо.

– Предлагали сдаться, – воевода фыркнул, донельзя напоминая рассерженного кота. – Или просто пропустить их войско на южный тракт.

– И ты согласился?

– Как можно, княже! – возмутился Мстислав. –Ни шагу назад!

– И правильно, – кивнул князь. – Они, пройдя, может, конечно, и на южный тракт повернут, а может, и до Северина доберутся.

– Столько воинов положили, а теперь пропустить? – сказал подошедший Летозар. – Да ни за что!

– Ты хоть и маг, а соображаешь, – одобрительно буркнул воевода, оглаживая бороду.

– Ну, а если пропустим мы их, сдадимся, что они обещают? – продолжил спрашивать князь.

– Что забудут они обиды, нанесенные Эрину, – воевода скривился, – не тронут земли наши и позже заключат мир.

– Как в сказке, – неожиданно улыбнулся Летозар. – Когда лиса просила зайца освободить ее из капкана, обещая более не есть мяса.

– Хороша сказка, – впервые за утро князь улыбнулся. – И что ты им ответил, воевода?

– Что не пропустим мы их. А если мира хотят – пусть сначала с нашей земли уберутся.

– Хорошие слова, – одобрил Владигер. Дальше они пройдут лишь через наши трупы!

Охотник

Вершины Драконьих гор остались позади. После недолгого спуска путь выровнялся, и странники шли по засыпанному снегом, мертвому, очень странному лесу. Птицы не пели, живности никакой не было видно, одна от такого леса польза – дрова. Да и древесина местная горит плохо, тепла дает мало.

– Что так тихо? – спросил Хорт у Родомиста на одном из привалов. – Как будто все здесь навечно вымерзло.