– Ты разве не хочешь доказать, что ты не только сильнее меня, но и умнее? И не знаешь, что съеденный нечестно зул приводит к болезням живота?

– Болезни... гррр, – узкий лоб сморщился. Страж скривился и стал похож на прописного мудреца из какой‑нибудь дикой деревни. – Болезни – не люблю! Аргх!

– Ну что, согласен? Даешь слово? – Мбома трясло от холода, хотя стоял солнечный полдень.

– Даю... гррр, – недовольно проворчал Страж. – Начинай.

– Зимой и летом одним цветом, – брякнул Мбома самую простую загадку, первую, что пришла в голову.

– Листья, – Страж ответил пренебрежительно, зевнул, даже не требуя подтверждения правильности. – Гррр, кричит, рычит, не верррь ему, он плачем заведет в беду, гррр.

– Морок, – ответил Мбома торопливо. Спешил не зря, ибо Страж, спросив, начал многозначительно облизываться и поглядывал на зула, словно покупатель на рынке на кусок мяса.

– Прравильно, – разочарование отразилось на морде чудища. – Спрррашивай ты, гррр.

– Из серебра построен дом, слиток золота спрятан в нем, – продекламировал Мбома нараспев. Добрым словом помянул бабку, что пока была жива, часто тешила внука загадками.

Страж щелкнул челюстями, уши его нервно задергались:

– Золото? Серррребррро? Аргх!... Что это? Ты меня обманываешь?

– Нет, – сказал зул сердито. – Серебро – это такая белая штука, белая и блестящая, а золото – желтая и блестящая. Я думал, ты знаешь, что это.

– Гррр... белое, желтое. Желтое в белом? – зул застыл в ожидании. Страж дергал хвостом и что‑то бурчал.

Наконец, Мбома не выдержал, спросил:

– Ну что, сдаешься?

– Нет... аргх... дом из белого? Внутри желтое, – круглые глаза полыхнули алым, и огрызок хвоста задрался победно. – Яйцо! Гррр. Страж ест яйца, когда не ест ррразумных!

– Правильно, – вздохнул Мбома. – Твоя очередь.

– Ей от укусов не станет больней, следов от когтей не оставишь на ней, – четко и чисто выговорил Страж.

– Ей? – Мбома нервно захрустел пальцами. Резкий запах зверя мешал думать, клацающие клыки не давали сосредоточиться.

– Ну что? – Страж непонятным образом переместился немного ближе, хотя позы не изменил. Всем видом выказывал желание пообедать.

Догадка взорвалась в голове с треском молнии:

– Вода, это же вода! – завопил Мбома. Страж разочарованно заворчал и отодвинулся.

Следующую загадку Мбома постарался выбрать посложнее:

– Приходит с неба он в слезах и повергает все во прах!

– Уррр, – отозвался Страж. – Сложный вопрррос, аргх. Я должен думать.

– Хорошо, – покладисто согласился Мбома – и вдруг ощутил, что зверски голоден.

Страж напряженно морщил лоб, чесался, шевелил ушами, стимулируя мыслительный процесс. А зул, не обращая на него особого внимания, вытащил из мешка кусок вяленого мяса и принялся жевать. Вкуса не ощущал, но желудок требовал насыщения, и отказать ему было ой как сложно. «Хоть помру сытым!» – думал путешественник, жадно вгрызаясь в жесткое, жилистое мясо.

Мбома успел наесться, а Страж все думал. Вокруг него летали яркие бабочки, одна даже уселась на спину, запуталась в густой черной шерсти. Говорящий зверь не обратил на нее особого внимания. Наконец, он тяжко, как‑то жалостно вздохнул, и заговорил:

– Буррря? Грром? – видно было, что уверенности в ответах соперник не испытывает, и радость понималась изнутри, искренняя, детская, какой Мбома не испытывал много лет.